О том, как вводилась категория учета населения «национальность» хорошо описано в Главе V книги: (Тишков В.А. Реквием по этносу: Исследования по социально-культурной антропологии. - М.: Наука, 2003.-544с.- С.193-195):

Именно тогда в острых спорах рождалось понятие о катего­рии "национальность" или "народность", которые до этого отсут­ствовали в научной и политической практике, в том числе и при проведении переписей. Население страны вообще не понимало смысл этого понятия, ибо пользовалось другими идентификаци­онными категориями (православные, инородцы, местные самообозначения, в том числе и по этенокультурным параметрам). Председатель комиссии С.Ф. Ольденбург рекомендовал придерживаться языка и религии как основных показателей национальной принадлежности, тем самым ориентируясь на перепись 1897 г. Кстати, именно по принципу "национальности, определяемой по языку", была произведена в 1919 г. демилимитация границ между Украиной, Белоруссией и РСФСР. Другие этнографы, например, В.В. Богданов, считали, что для неевропейской России язык не может использоваться в качестве показателя национальности (среди значительной части населения уже имела место значительная языковая русификация). Уже к 1920 г. КИПС перестал рассматривать язык в качестве основного определителя народности. Был выработан довольно сложный метод определения национальной принадлежности, т.е. национальности. Этнографы, в частности С.И. Руденко, сочли перепись 1897 г. в этой части ошибочной из-за отсутствия вопроса о национальности и предложили Наркомнацу ввести эту категорию в предстоящую перепись. В 1924-1926 гг. в КИПС были разработаны инструкции по регистрации национальности и составлен Список национальностей СССР. Руководитель подкомиссии по переписи В.П. Семенов-Тян-Шанский подготовил список из пяти вопросов для переписчиков при определении национальности. Переписчику рекомендовалось узнать национальную принадлежность родителей опрашиваемого, вероисповедание, в "котором он родился", вероисповедание во время опроса, язык детства, язык домашнего общения, владение русским языком. Предлагались и другие перечни "объективных критериев" национальной принадлежности. Некоторые этнографы предупреждали, что население не понимает смысл этих вопросов, а в некоторых [языках? - ПК] даже нет и аналогов таких терминов. Специалист по Средней Азии Зарубин рекомендовал переписывать ответы в пользу "правильных" [словоупотреблений? - ПК]: если назвался сартом, значит нужно записывать узбек.

Так в итоге родилась система двухступенчатой регистрации национальной принадлежности: фиксация ответов в ходе переписи и последующая их перекодировка и сведение к заранее заданному перечню. Сложность такой методики вынудила ЦСУ использовать разные подходы для разных регионов страны, чтобы население могло дать "правильные" ответы. На Украине вопрос задавали в форме "национальность (народность)", в Закавказье дополнительно спрашивали о племени, роде и т.п. Для Средней Азии и для населения Сибири существоали свои отдельные инструкции.

С позиции сегодняшнего дня легко высказывать критическое отношение к тогдашней увлеченности этнографов вместе с властью способствовать процессу "национального самоопределения" некогда "угнетенных наций". Однако бесспорен сам факт, что именно тогда и с активным участием ученых самого высокого ранга была сконструирована категория национальность (народность), которая сегодня кажется столь непререкаемо фундаментальной не только для ученых и политиков, но и для "национализированного" населения.