Достаточно неожиданно для меня вышла публикация (Крупкин П.Л. Архаизация – доминирующий тренд социальных изменений в России. // Научный эксперт. 2009. №7-8. С.86-88. URL:  http://www.rusrand.ru/text/Jornal7_8_2009.pdf) за что я им страшно благодарен.  Там по ссылке pdf всего номера, поэтому выложу-ка я здесь исходник:

Архаизация – доминирующий тренд социальных изменений в России

П.Л. Крупкин

Общая теория государства при переходе от Традиции к Современности, и далее – к Поздней Современности позволяет выделить следующие основные трансформации:

·              Смена типа государственной сакральности. Если в рамках поздней Традиции главный сакральный символ государства был обычно персонифицирован – как правило, им служил монарх («Государство – это я!»), то в Современности обычно происходит отделение центрального сакрального места государства от реального правителя. Правитель в общественном сознании обычно позиционируется «чуть сбоку» от сакрального места, и презентует все свои действия как исполняемые сугубо в интересах данной государственной сакральности.  Например, в США таковым центральным местом является Америка, и/или Демократия, во Франции – Республика, в СССР им были Партия, и Советское государство.

·              Смена парадигмы государственных доходов. Если в рамках Традиции государство было как правило династической корпорацией по извлечению доходов из подвластной территории, то в Современности государство уже самопозиционируется как инструмент по обслуживанию интересов общества. Соответственно в традиционном государстве жадность правящей корпорации обычно ограничивалась лишь риском восстания подданных. В Современности же государство обычно исполняет фиксированный список функций за фиксированную плату, которая целиком определяется государственным бюджетом. А бюджет в свою очередь является предметом торга между правящей командой и представителями общества, требующими от государственных управленцев эффективности (т.е. исполнения того же объема работ, но за меньшие деньги).

·              Развитие подсистем модернизации. В условиях Современности резко возрастает плотность социальных и технических новшеств, что делает качество адаптации к ним общества, эффективную интеграцию данных нововведений в общественную ткань существенным фактором конкурентоспособности. Для поддержания данной деятельности в обществе Современности обычно формируется стратегическая и проектная подсистемы. Так приходим к выделению еще одного качества, отличающего общество Модерна от общества Традиции – наличие социальных структур развития.

Привязываясь к обозначенным выше качествам при анализе произошедших последние 20 лет изменений в российской дествительности, можно сделать вывод, что в 90-е годы прошлого столетия произошла существенная архаизация российской государственности. Действительно, именно в течение этого времени произошли основные изменения общественной системы России к её текущему состоянию, когда сакральные государственные смыслы потеряли четкость своей привязки. Если в СССР Партия и Советское государство были четко спозиционированы в качестве общих сакральных символов, интересам которых служили и номенклатура во главе с Политбюро ЦК КПСС и Генеральным Секретарем, и все прочие политические акторы Страны Советов, то в сегодняшней России таких четко обозначенных в официальном дискурсе общих символов нет. Более того, регулярно просматриваются посылы на сакрализацию личностей нынешних лидеров страны, как косвенно-теоретические,  так и прямые (здесь можно вспомнить множественные предложения по снятию конституционных ограничений длительности пребывания лидера у власти, введение института национального лидерства, и прочее такое, вплоть до помазания В.В. Путина на царство).

В этот же контекст архаизации вписывается и современная российская коррупция, которая четко показывает, что основным мотивом многих представителей правящего класса является именно что стремление к извлечению максимума дохода из подконтрольной территории, и это выражается в большой величине коррупционной ренты, которая присваивается чиновничеством. Коррупционные изъятия существуют как в форме «разворовывания бюджета», т.е. стоимость государственных услуг завышается на величину «откатов», так и в форме просто взяток, т.е. фактически дополнительного налога на общество.

Следует отметить, что государственный бюджет и налоговая система в процессе проводившихся реформ в принципе были сохранены (ведь во всех современных странах они есть, а чем мы хуже?) Однако напомню, что в 90-е годы основная масса крупных предприятий не платила налогов в полном объёме, откупаясь от чиновников чемоданами с деньгами, и такое положение дел всех устраивало. Реальный бюджет сводился с помощью внешних займов, которые во многом тоже шли на финансирование коррупционных «откатов», а доставшаяся от предыдущего периода развития страны социальная сфера была существенно недофинансирована. И всё это случилось буквально за несколько лет преобразования государства, которое до того имело вполне современное отношение к государственным доходам: бюджетная система функционировала по стандартам Модерна, а взятки были редки, и за них должностных лиц сажали в тюрьму.

В плане системы адаптации изменений следует отметить, что российскому обществу досталось специфическое наследство. Стратегическая подсистема в позднем СССР была в очень плохом состоянии, что на мой взгляд и явилось основной причиной краха коммунизма, поскольку данная подсистема не справилась с задачей обеспечения гегемонии правящей номенклатуры в процессе Перестройки. Однако состояние проектной подсистемы было вполне приличным – новые отрасли и новые города запускали с нуля и вполне успешно. В 90-е годы проектная подсистема развитого социализма была успешно разрушена реформаторами, что хорошо диагностировало исполнение национальных проектов в 00-х. При этом стихийно властями было заложено возрождение стратегической подсистемы – ведь выборы надо было выигрывать, и какую-то политику надо было проводить. Однако нельзя сказать о высоком качестве исполнения данной функции – даже в 00-х, после многих лет «тренировки», в любых столкновениях с аналогами развитых стран российские «стратеги» пока терпят фиаско.

Для полноты картины здесь имеет смысл отметить, что отмеченный общий поток архаизации российского общества в 00-е годы был «разжижен» модернизационной струей – часть правящего класса взяла курс на возврат страны в Модерн. При этом были достигнуты некоторые результаты: крупные предприятия вновь платят налоги, возобновилось финансирование социальной сферы, просматриваются попытки наработки культуры ведения больших техноструктурных и социо-культурных проектов. И именно этот имеющийся разрыв в устремлениях узкого слоя модернизаторов и основной массы тупо «кормящегося» чиновничества создаёт интересную интригу текущего момента.

Другой интересный момент связан с тем, чтобы попытаться осознать целевую точку подобного социального дрейфа. Здесь следует отметить, что в результате модернизационного порыва 20-го века практически все традиционные структуры и институты были уничтожены. То есть текущая архаизация – это не возврат в прошлое, в общество эпохи Традиции, чьи институты были хоть и не рациональны, но отточены аапробацией в течение многовековой успешной эволюции. Это именно что движение в какое-то ранее никем не опробованное состояние. Недаром такие смыслы, как «новое средневековье», парят в слабовербализованных слоях российского дискурса.

Но уже сейчас можно попытаться угадать основные черты этого состояния. Можно сразу же предположить, что управленческие решения в нем не будут легитимироваться рациональностью – иначе это бы стало вариантом Современности. То есть отсылка к какому-либо «талмуду» при легитимации решений будет обязательна. Вряд ли следует ожидать, что таким «талмудом» вновь станут Евангелия, или Коран, как то было в традиционную эпоху. Скорее священные тексты предстанут в виде западных социальных теорий (западники) и/или доморощенных «суверенных» парадигм разной степени православности и неомарксистости (российские имперцы). В любом случае следует ожидать исключения критического мышления, так что все эти возможные варианты будущих «талмудов» будут именно что элементами карго-культа, хоть и с претензией на то, чтобы быть современными. В свете этого имеет смысл обозначить такое наступающее для России социальное время словами «карго-модерн».