Ожесточенность текущих исторических споров (*) становится понимаемой, если подключить к делу ментальные структуры, формующие культ предков. Действительно, в онтологии «мир людей – мир предков», когда все хорошее людям обеспечивается именно их предками в виде своеобразного потока даров из «рая», «золотой век» видится временем гармонии людей с их предками.

Соответственно выпадение из «золотого века» осмысляется через потерю «правильной» связи с «раем», где живут их предки, из-за чего поток даров от предков иссякает. Для восстановления «золотого века» надо восстановить и гармонизировать данную сакральную связь. При этом важно восстановить связь именно с «правильными предками», причем в виду «изгнания из рая» это совсем не очевидно, какие-же предки являются «самыми-самыми».

Тогда «исторические споры» предстают в виде ритуалов, наполненных сакральным смыслом восстановления связи с предками. Ожидается, что восстановление связи с «правильными» предками должно проявиться в виде возобновления потока даров.

Наблюдается различие в личных тактиках участников данных «споров». Есть группа, которая четко знает, какие предки «правильные». Соответственно для них отсутствие даров объясняется, во-первых, недостаточностью своей веры (т.е. «молиться» надо яростнее и «вернее»), во-вторых, наличием «врагов», вклинившихся между ними и предками, и перехватывающих дары. В этом месте находится сталинистский и советский дискурсы, (с либерастами и Западом в качестве основных «врагов») причем оказывается, что указанные структуры захватывают даже очень неглупых людей... Здесь же понимаем и оголтелый антисталинизм либерастов, ибо Сталин – это тот самый «дьявол», который вклинился между ними и их дедами («старыми» большевиками), и «испортил все».

Есть также люди, которые находятся в поиске «правильных» предков. Сегодня они могут восхвалять / защищать одних, завтра – других. Видимо здесь каждый акт участия в ритуале осмысляется в плане подвижки в получаемых «дарах», и ими ожидается, что существенное увеличение потока «даров» укажет им «правильный выбор»...

(*) Данные споры интересны именно своей бессмысленностью. Сжигаемое в них время может быть понято только в рамках философии расточения, именно поэтому я здесь пробую посмотреть, как это все будет выглядеть, если представить данные споры сакральными ритуалами по восстановлению «золотого века» утерянной «хорошей жизни».

Совершенно неожиданно обнаружился карго-культ в умствованиях наших бывших «братьев меньших», причем именно что карго-культ в своем самом изначальном варианте – без каких-либо особых и лукавых мудрствований. Рассмотрим хороший обзор некоторых аспектов государственного мифотворчества в странах Средней Азии. Мэйнстрим данного мифотворчества автор исследования формулирует следующим образом:

«...становление новых государств в Казахстане и Центральной Азии сопровождается стремительным созданием своих национальных мифов, важнейшим компонентом которых служит нарратив о великих предках. Как неоднократно бывало в других регионах мира, такой нарратив выстраивается по привычной колониальной модели, но место главного героя в нем теперь занимает местный титульный народ. Отныне именно его предкам предназначено совершать великие подвиги, создавать выдающиеся культурные достижения и, что немаловажно, оказывать влияние на предков тех, кто доминировал в предшествующую «колониальную» эпоху. Происходит инверсия, означающая символическую победу и обретение права на миф, призванный затмить все более ранние политические мифы. Ему предназначено устыдить прежних «колонизаторов», развенчать приписываемую ими себе «цивилизационную миссию», доказать свое право на свободное политическое и культурное творчество и тем самым обосновать свое право на независимое развитие.»

Четко видны следующие моменты. (1) Культ предков, который включает то, что (2) прекращение имперского «золотого дождя» отнесено к перехвату их даров «пришельцами». Для восстановления «золотого века» надо (3) вновь «пробиться» к своим предкам, возздав им всевозможные символьные дары (здесь – отнеся их и себя к самым древним, самым сильным, самым умным), (4) умалить в из глазах «пришельцев» – узурпаторов столь желаемого к возобновлению карго, лишить тех незаслуженного фавора (здесь – напоминая предкам, что «пришельцы» с ними и рядом не стояли), (5) и показать себя достойными карго (для чего «туземцы» обвешиваются аттрибутами «пришельцев» – становятся президентами, учреждают парламенты, проводят выборы, и т.д. – это уже вне рассматриваемой статьи).

Я уже обсуждал как-то, что наша текущая архаизация будет иметь своим итогом неизвестное ранее состояние социума, которое я обозвал термином «карго-модерн». Однако я жду в России карго позамысловатей, хотя бы помому, что у нас традиционные социальные структуры уже не существуют. Хотя, конечно, неумолкающие споры о прошлом (т.е. восстановление связи со своими предками, установление именно своих предков как самых «правильных») показывают, что мои ожидания чего-то отличного от Меланезии могут быть излишне завышенными.

Замечательное от kornevа о социальной трупологике:

Фирменный знак большевизма (и сталинизма) – это логика торговли «прогресс в обмен на жертвоприношения». «Сколько миллионов мы готовы убить ради полетов в космос?» «Никаким иным путем, кроме убийств миллионов людей, что-то хорошее и великое сделать невозможно». В своих архетипических основах она восходит к Торе и Ветхому Завету, это своего рода концепция «национального обрезания»: «Чтобы Бог нас полюбил, надо отрезать некоторую часть нашего коллективного тела. И тогда обрадованный Бог пошлет фабрики и заводы, научные достижения, тучные поля и т.д.»

Суть в том, что «себестоимость прогресса» вообще нельзя калькулировать в трупах. Как только человек соглашается это делать, он в ту же минуту становится большевиком, ленинцем, сталинистом, сатанистом, трупоедом. Человек, который всерьез ставит вопрос о такой калькуляции, он уже «на той стороне». Для нормального человека допустимы только те пути прогресса, которые не требуют массовых убийств и массового насилия. Поэтому Ленина, Сталина, большевиков, сталинистов можно и нужно «шугаться», отвергать с порога, не рассуждая. Политикам, которые не способны сделать ничего хорошего, не убивая при этом миллионы людей, - им место в зоопарке.

Что можно сказать?: Кант в приложениях, доводимый до сознания миллионов через ноги... И мягок здесь в характеристиках Корнев, ибо не идея жертвоприношения лежит в основе большевистских социальных практик, а самое примитивное людоедство: "Мы съедим ихних сильных, и вся их сила станет нашей!" Ведь только совсем недавно апологетами большевизма к делу был подключен аргумент "жертвоприношений во имя прогресса / спасения". Чуть ранее такового в дискурсе не было - было только людоедство: "Враг должен быть уничтожен! Кто не с нами, тот против нас!" Плюс указанное Корневым свободное включение в калькуляции выгод человеческих жизней. Чужих жизней, не своих...

Другой аспект сюжета. Следует признать, что именно из признанной невозможности человеческих жертвоприношений возникла практика развитых обществ разделять военное и гражданское управления. Военный управленец в силу специфики своей деятельности всегда считает людей как ресурс. И действительно, на поле боя сдать десять жизней во имя спасения ста – вполне осмысленное и гуманное дело. Другое дело – гражданские управленцы. Для них жизнь человеческая должна быть вне калькуляций, как о том вслед за Кантом и говорит Корнев. Так и получается распространенная в развитом мире ситуация, что сначала и в основном рулят гражданские, изыскивая возможности решения проблем общества вне человеческих жертвоприношений, и лишь при полной невозможности гражданских выкрутиться на этом пути к штурвалу призываются военные.

И в заключение – картина из зала Советов в Аугсбурге. Уже с начала 17-го века в некоторых обществах пропагандировался культ Согласия. Может быть поэтому через несколько сотен лет им и удалось разработать адекватные социальные практики достижения данного общественного состояния? То, что ныне зовется демократией...

Мы же пока - у второго полюса: Уж больно много у нас всяческих несогласных...

Очередной Аузан. Показалось достойным отметить следующее:

1. Он вплотную подошел к капустинскому «модернизация – это способ жить в обществе Модерна», но так и не сформулировал этого явно. По-видимому, Капустина (и меня) не читал, а озарение никак не придет...

2. Честно доложил, что Всемирный банк открыл ему глаза на важность для развития того, что называют «национальным консенсусом», но уклонился от дальнейшего обсуждения этого. Выбрал для презентации следующую формулировку:

«А дальше начинаются очень интересные вещи. Два признака успешно растущих стран – это высокая норма сбережения инвестиций и довольно туманный признак, который комиссия называет «эффективность и целеустремленность лидерства и координации» или наличие национального консенсуса по поводу долгосрочных целей развития.»

Вот так. Тот самый механизм, переводящий социальный и культурный капитал в социальное движение – он «туманен». Вот вам и ядовитые плоды ордынства... Только посмотрите лексику:

«Тут мы вползаем в туманные сферы, потому что нельзя сказать, что комиссия не описывает методы, которыми это делается, которыми достигается национальный консенсус. Только они оказываются очень разными, потрясающе разными. От заключения пакта между партиями в многопартийных обществах - есть некоторые незыблемые основания, которые при парламентском и правительственном перевороте не меняются - до заключения или объявления однопартийным правительством открытого и публичного социального контракта. Это правительство объявляет, что будут соблюдаться определенные нормы в течение 10 или 20 лет в отношении населения: по поводу образования, здравоохранения и распределения бюджета. Возможно также создание независимого правительственного агентства, как это сделано в Австралии. Правительства меняются, а независимое правительственное агентство непрерывно работает над реформой, не позволяя кардинально переменить стратегии, с одной стороны, а с другой стороны, собирая обратную связь от бизнеса и населения, для корректировок в рамках этой стратегии. В Ирландии были подписаны четыре социальных контракта между разными силами, которые форматировали сами реформы и обеспечивали подъем в стране.

Настолько разные методы и механизмы, что начинаешь приходить к выводу, что комиссия открыла не формулу успеха, а придумала кроссворд, где довольно много неизвестных, надо заполнять эти строчки, но каждый пишет свое. Думаю, этот вывод довольно близок к действительности, потому что исследование опыта модернизации, и успешных и неуспешных случаев, позволяет говорить о национальной формуле модернизации. Только эти национальные формулы очень разные, поскольку задача состоит в том, чтобы как-то сочетать известные методы с существующими социокультурными особенностями, и превратить эти социокультурные особенности в преимущество.»

Чел явно на болоте. К тому же ночь, кругом трясина, и море путающих ум блуждающих огней. Но! Указания из такого источника невозможно игнорировать! Это с одной стороны. А с другой – ну какая же там муть, все эти национальные проекты. То ли дело светлое учение Льва Давидовича! (Алаверды сюда – разбор полетов от ivanov_petrovа – тоже отравленый ордынством чел).

3. О социальных сетях доверия и социальном капитале хорошо переиграл все тот же ivanov_petrov:

А дальше институциональный экономист рассказывает, как сейчас можно двигаться. И тут-то и видно - он видит один путь. Белым путём не получилось - договариваться, честно соблюдать договоры, не воровать, помогать. Это всё провалилось. Тогда можно по-черному - кто забалует, тому батька всадит пулю. И экономист говорит: ну что же, у нас остались целые залежи этого дела, ну, то есть, того ресурса, из которого банды строят. Надо приватизировать государство - кто купит одно министерство, кто другое - и честно конкурировать меж собой на благо всей стране. // Говорить на это что-либо мне не хочется. Хотел съязвить - мол, зато этого ресурса у нас видимо-невидимо... Тоже не получится - экономист говорит, что тоже нету - в России. В Узбекистане и Азербайджане еще есть много этого ресурса, а в России почти не осталось, кроме отдельных регионов - ну, вы знаете... // То есть и этого дела тоже дефицит. Аузан говорит: тут нужно традиционное общество, кланы, прочная родня... А тоталитарное общество уничтожает всю эту патриархальность. Так что мы не только ресурс европейский и мозговой, но и азиатский и подсердечный - тоже прогадили. На что Аузан говорит разумно - надо строить из того, что есть. Что остаётся после того, как даже клановость прогадили, когда уже совсем ничего? Ну вот из этого и будем строить. Ничего, что пахнет - история всё смоет. А что делать? Мол, жить-то надо. // ... Тут Аузан как запулит: "Но, я думаю, что этот совет не относится к нашим странам. Поздно говорить об организованных преступных сообществах, как о серьезных доминирующих силах в наших странах. Потому что «черные крыши» в России давно вытеснены «красными», то есть понятия-то остались, но действуют не криминальные сообщества." // Раньше он это называл благом - мол, клан бандитов имеет министерство и честно конкурирует на рынке с другим министерством. А вот если крыша меняет цвет - то всё, это не работает. Почему-то.

Здесь как раз вся «писечка» проблемы с сетями доверия и развитием. Ведь социальный капитал может помогать развитию, а может и мешать ему. Но одно пока ясно точно, перевести соц. капитал в движение удается лишь на базе национального государства – это к основному моему выводу о необходимости национального государства для модернизации.

Однако замечу, что достаточность здесь отсутствует... И тут в дело вступает еще более туманный для лектора объект – культурный капитал, к которому Аузан притронулся лишь чуть с точки зрения столь любимой им компенсации:

«С Россией то же самое: если существует склонность к креативной деятельности при неуважении к стандарту технологий, к институтам вообще, то совершенно не следует, что с этим надо смириться. Варианта два. Первый вариант, когда отношение к технологии, стандарту и институту возводится в ценность в стране. Тогда через 30 лет мы, может быть, получим качественные автомобили. Второй вариант, когда опытные серии делаются в России, а где-то должны делаться массовые серии, - но и он требует строительства очень тонких и сложных институтов, которые обслуживали бы международный оборот.»

Мне, как читателям уже известно, чем-то по нраву 2-й путь. И проблема интеллектуальной собственности в нашем случае может быть не столь актуальна в силу (1) нашей креативности, и, опять же (2) богом нам данной ренты...

Следом медведному манифесту в «газете» идет дискуссия. Статья Белковского-Ремизова очаровательна – практически презентует мою парадигму. Это здорово радует, ибо значит, что парадигма будет жить.

Потряс Шохин. Вот уж лавочник – всем лавочникам лавочник: Конечно президент сказал, что предприниматели в России ничего не предпринимают... Но это совсем не относится к нам, РСПП, поскольку в погоне за баблом мы ничего не предпринимали и предпринимать не собираемся... А эта мурзилка между прочим является знаменем россиянского олигархата, так что ждать оттуда чего-то полезного увы не приходится...

PS: К этому же свежее губернаторское: "... зашевелились "денежные мешки". За день дважды мне задали вопрос, есть ли в крае проекты, в которые можно вкладывать деньги. А с проектами во все времена было туго. Итак, проекты, проекты и проекты."

Отчеты о семинаре от ИНОП и от Мартынова. ИНОП также выложил тезисы Б.Г. Капустина к данному семинару.

Сначала несколько моментов по тезисам. Капустин зачем-то вводит отличение политической философии от философии политики, хотя потом по результатам его обсуждения всплывает (хотя им особо и не артикулируется), что на самом деле это одно и тоже. Утверждаемое им сущностное отличение политического действия от экономического и социального не убеждает – в глубине его словесной эквилибристики ясно видится, что это разные рядом стоящие качества одного и того же – социальной деятельности и активности людей. А вся эквилибристика оказывается нужной лишь затем, чтобы преодолеть штамп «политика = государство», и включить в сферу политики и другие социальные структуры – семью, фирму, и т.д. В общем создается впечатление, что Капустин крутится где-то рядом с моим пониманием этого дела (надо будет вернуться к формулировке в плане тьюнинга, ибо становится «горячо»), но почему-то никак не обретет его в словах...

Очаровало у Капустина следующее рассуждение:

... Само выявление способов участия теоретических продуктов в производстве и воспроизводстве общества означает их идеологическую критику, т.е. критику реифицированных форм их существования в качестве якобы «только знания» и «чистой теории». Реализуя эту функцию, политическая философия существует в логике «критической теории», как ее описывал Хоркхаймер, – в противопоставлении логике «традиционной теории». Последовательный антиэссенциализм есть критика форм и условий господства в обществе, проведенная и на уровне их культурного и теоретического инструментария. Поэтому последовательная политическая философия с необходимостью есть критика статус-кво, есть оппозиционная мысль – мысль в оппозиции к господству, даже если она не отождествляет себя с идеологией и программой той или иной партии и движения. ...

Как-то даже неудобно стало за профессора: ведь критика может быть направлена не только на подрыв существующего господства, но и в сторону его, господства, усиления / стабилизации. Данная якобы логика Капустина камуфлирует сделанный им для своей «точки говорения» выбор: профессор включил себя в существующий социальный коагулят – в постоянно несогласные. Можно ли называть вечно несогласных оппозицией – это отдельный вопрос. Ведь по своим истокам оппозиция – это именно что альтернативная власть, власть в потенции, стремящаяся себя актуализировать (был где-то у профессора в РЖ полемический выпад в сторону Колерова, изложившего данную мысль). А вечно ни с чем несогласные – они претендуют на критику любых форм господства, кроме своей, которая отличается от обычных публичных форм тем, что бежит от властной ответственнояти, не забывая при этом требовать для своих носителей немерянных бенефитов. Такая вот «высокоморальная» позиция «изряднопорядочных»...

Великолепное свидетельство (via ivanov_petrov):

«Я продвигал идею психотерапевтического телевидения, которое бы ни только не разжигало страстей в нашем нервно-паралитическом обществе, но и вселяло уверенность, что в скором врменени и у нас все будет хорошо, как на Западе.

Мой редактор слушал меня с плохо скрываемым раздражением. А когда я кончил излагать свой проект, стал объяснять мне, что я из благополучной семьи, никогда не видел настоящих трудностей и поэтому не знаю жизни.

От неожиданности я слегка опешил. Мои родители развелись, когда мне еще не было трех месяцев. Я рос без отца в трущобах на мусульманской окраине тоталитарной империи. Чтобы прокормить нас, моей матери приходилось работать на двух работах. Ее любовники относились ко мне с обидной снисходительностью. После школы я несколько раз пытался поступить в художественные Вузы, но ломился как баран в закрытые ворота, потому что туда принимали исключительно по блату, а блата у меня не было. Потом отслужил два положенных года в армии. Был неудачно женат и через полтора года развелся. И все это далеко еще не полный перечень.

Почему же моему выпускающему редактору, внуку известного летчика – четырежды героя Совесткого Союза, чье детство прошло в одном из привелигированных домов партноменклатуры, практически моему сверстнику, правда, выглядещему по сравнению со мной старше как минимум лет на десять, я казался настолько непроходимо инфантильным?

Только потому что не видел принципиальной разницы между популярными версиями добра и зла и не демонстрировал праведного негодования. В депрессивном обществе, если ты сам почему-то не депрессивен, ты не внушаешь доверия окружающим.»

И далее:

«Что же до мальчиков из благополучных семей, Марк, это такая вообще нериализованная дисседентщина. Им тоже хотелось протестовать и возмущаться,в этом был стиль и мейнстрим. А не с чего было. Вот эти досады и выплескиваются в недоверие и неверие. Так мне кажется, бывшей жене сына одного очень известного академика.»

Вот так травят страну нынешние вертухаи, дети совецкой елитки. Обороняя светлый Запад от орков из «этой страны», они будут есть дерьмо тоннами сами в попытке не дать народцу ощутить себя людьми и уйти из Мордора...

Как-то я уже это затрагивал, а тут освежил в восприятии самого Шмитта, да наложилась «ебиническая история»... В общем показалось достойным дальнейшей разработки.

Итак, политика по Шмитту – это различные проекции на реальность базового различения «друг-враг». То, что это различение порождает политику – это вне всякого сомнения, и у Шмитта показано доказательно. Однако возникает вопрос, обычно опускаемый любителями иррациональных «откровений» – а вся ли политика порождается данным различением? Какова степень полноты выявленного момента?

Фактически же у Шмитта затронут достаточно узкий слой Политического – лишь только то, что сосредоточено вокруг войны. Хотя, конечно, невозможно не отметить высокого градуса эмоциональности данного слоя, его экзистенциальной насыщенности для затронутых коллективных идентичностей.

Узость Политического Шмитта проявляется в сравнении с политикой, порождаемой мотивом желания достижений, следующей из всего того, что обобщается термином «проект». Действительно, различные виды активностей, включаемых в реализацию проекта, с несомненностью относятся к сфере Политического. Примерами этого могут служить формирование целей и рамок проекта, «добыча» необходимого ресурсообеспечения, подбор и расстановка кадров, взаимоувязывание интересов вовлеченных лиц и групп. Очевидно, что часть указанной политики может оказаться вполне в духе Шмитта, однако чрезмерное увлечение враждой и дружбой обычно сказывается на проекте отрицательно.

Некоторые важные отличия введенного в рассмотрение по сравнению со шмиттеанством:

1.      Качество игры. У Шмитта политика – это игра с нулевой суммой. Проекты дают политику, основанную на игре с положительной суммой.

2.      У Шмитта политика – это триумф насилия. В широком же понимании политики насилие перестает быть доминирующим – более важными становятся вовлечение, убеждение, и прочее подобное.

3.      Шмитт фактически исключает плодотворную англо-саксонскую парадигму: «Не бывает постоянных врагов, бывают постоянные интересы».

В принципе узость Шмитта обусловлена тем, что он чрезмерно увлекся чистыми порождениями дихотомии «враг-друг», «освобожденными» от влияния прочих дихотомий. Например, от дихотомии «выгодно-невыгодно», которую Шмитт отнес к сфере экономики. Так и стало у него «друг-враг» дихотомией, исключившей из рассмотрения эмоционально-нейтральных других вроде соседей, партнеров, коллег.

В заключение следует отметить, что концентрация на политике лишь в шмиттовском понимании по видимому характерна для особых психотипов, густо взрощенных на безделье как базовой идее личности. Вспомним для примера знать обществ Традиции (откуда по видимому черпал свое понимание Шмитт). Здесь же где-то и наш российский коагулят, и наши ротожопы. Кстати, шмиттеанство – это то поле, где коагулят неотличим от ротожопов, что позволяет задуматься об общей основе такого единения – гамадрилизме. И действительно, если ротожопов можно интерпретировать как состоявшихся альф и бет, то коагулят – это альфы несостоявшиеся, альфы-в-себе, альфы-симулякры. Отсюда и страсть к вражде и ругани, сопровождаемой требованием собственной неприкасаемости (см. последний кэйс с Ебинеком), и особая кровожадность данной публики в условиях ее разгула и всевластия – когда страх наказания ликвидируется через «избранность» данных людей, их «небожительство». Вспомним якобы «гвоздеделанных» Каменева с Зиновьевым, и их поведение на собственном расстреле.

В общем Политическое Шмитта – это религия каких-то специфически «недоделанных» и, в принципе, бесполезных людей. Как-то так...

Посмотрел на упражнения «великих» по поводу теории суверенитета.

На мой взгляд общее понимание определяющего качества лучше всех отработал М. Ремизов. Действительно (перефразируя данную точку зрения) субъекта можно считать суверенным, если он в своей зоне ответственности (1) может устанавливать обязательные к исполнению правила, что в частности включает в себя и очень важную (2) возможность отмены уже существующих правил – т.е. «принцип введения чрезвычайного положения» Шмитта. При этом (1) включает также в себя и возможность установления правил для самого субъекта, в чем многие усматривают ничтожность суверенитета «дисциплинированного» властителя – но я не вижу тут никакого противоречия: захотел – ограничил себя правилом, захотел – снял себе ограничение.

Много дурацких плясок вокруг понятия суверенитета можно было бы избежать, если отказаться от холистического восприятия упомянутой выше зоны ответственности. В частности, в конфедерациях передача центру суверенитета в международных делах отнюдь не уменьшает суверенности субъектов в делах внутренних, что многим также почему-то непонятно.

На мой взгляд здорово бы обогатило теорию введение таких аттрибутов суверенитета, как суверенитет фактический, и суверенитет юридический. Фактический суверенитет обозначает возможность установления правил в отношении социальных норм и поведенческих паттернов, в то время как юридический суверенитет требует возможности влияния на законотворчество. По большому счету, государственный суверенитет бывает только юридическим. Однако введение фактического суверенитета позволяет включать в рассмотрение не только идеальные картинки, но и описывать имеющуюся социальную действительность, когда, например, мафии могут обладать фактическим суверенитетом, и конкурировать в своих зонах ответственности с суверенитетом государства. По этому же разряду проходят и Чечня с Дагестаном – они уже давно показали, что являются фактически суверенными в своих внутренних делах, несмотря на продолжающиеся бла-бла-бла о якобы конституционном суверенитете РФ на их территориях.

Еще один интересный аспект всплывает при рассмотрении ассоциации суверенных субъектов. С одной стороны, создание такой ассоциации вроде бы не сказывается на суверенитете составляющих ее субъектов, ибо каждый член ассоциации может из нее выйти. С другой – следующие за таким выходом санкции со стороны других членов могут удерживать субъекты от нарушения устанавливаемых норм, что может трактоваться как десуверенизация члена ассоциации (или всех других субъектов, вовлеченных в сферу ее интересов). Данный момент может быть прояснен путем связи суверенитета с возможностью применения в своей зоне ответственности десубъективирующей санкции. Недаром государство в любых своих определениях неотделимо от монополии на смертную казнь / пожизненной заключение. Да и фактическая суверенность мафий также связана с возможностью ликвидации нарушителя понятий. Вот так и получается обогащение ремизовского взгляда на суверенитет, обозначенного выше, – возможность установления правил следует дополнить возможностью применения к нарушителям десубъективирующих санкций.

Кстати, ассоциации суверенных субъектов вполне могут быть источником нормотворчества, ибо санкции сообщества к «уклонистам» могут вполне дисциплинировать последних. Здесь справедлива аналогия вступления человека в какую-либо коммуну: съехать в случае конфликта в принципе можно, но это может оказаться очень дорого. Т.е. по сути индивид остается вполне суверенным, но при этом сильно заинтересованным в следовании установленным коммуной правилам. Именно тут следует искать опору для международного права – с одной стороны десубъективирующая санкция у ассоциации отсутствует, т.е. она не является сувереном. А с другой – имеющиеся в распоряжении санкции могут быть вполне на уровне для поддержания норм взаимного поведения субъектов в зоне ответственности ассоциации. Правда соглашусь, что международное право – это не то право, как оно понимается в теории государства. Это именно что внеправовая групповая социальная норма, понятие, что, однако, тоже – социальный институт.

Навеяло тут этим и этим. Решил набросать разного...

В принципе, социальная система / человейник / геосоциор – это люди, погруженные в социальные рутины, сплав людей и их практик.

Рутина – это специальным образом организованное знание, и человеческие практики содержат в себе универсальную основу, разведенную специфическим культурным своеобразием (здесь где-то выход на «разные капитализмы» Б.Г. Капустина).

При этом в отличие от универсальной основы (того, что одинаково повсюду благодаря наличию объективного критерия истинности) культурное своеобразие определяется вненаучным знанием, для которого простого объективного критерия истинности не существует.

Любое ли вне-научное знание годится для рутин? Нет. Только то, что им сродственно, что прошло испытание временем в конкуренции геосоциоров друг с другом. Тут где-то выход на марксистскую «практику в качестве критерия истинности»...

Пример: организация времени. Универсальная часть – сутки (24 часа по 60 мин) разделены на день и ночь, и т.д. Специфическая: англо-саксы и русские приходят на митинги вовремя, у французов допустима задержка на 15-20 мин, у испанцев задержка может быть и час. При этом, говорят, что производительность труда во Франции выше, чем в США. Т.е. получается, что транзакционные издержки указанной выше несогласованности встреч компенсируются в других местах социальных практик. Т.е. вопросы эффективности не так просты как кажутся. Характерный пример – итоговая неэффективность тейлоризма. Казалось бы, предельные степени рационализации должны бы были дать эффект – но нет, издержки от порождаемого отчуждения оказываются выше, и правки рутин в плане уменьшения данных издержек опять же оказываются культурно-специфическими...

Опять же приходим к тривиальности: эволюция геосоциоров идет как по линии развития (внутреннего совершенствования практик), так и методом группового отбора (когда неэффективный геосоциор разрушается соседями с поглощением его ресурсов). Основной фактор и развития и группового отбора на Западе – война и подготовка к войне (Тилли) – «если наш Бог – правильный и подлинный, почему пушки католиков лучше стреляют?». То же и на Востоке, но (!) с меньшей интенсивностью. Вопрос: есть вменнная агрессивность людей Запада (???) И тут же рядом где-то – замирение Европы – последние 60 лет. С одной стороны – «утюг» противостояния СССР, с другой – «демократии между собой не воюют». Но куда денется архетипическая агрессивность?

Формы смены «культурной начинки»: очень интересен эффект переформатирования. Православная культура Византии настолько утомила людей своей неэффективностью, что люди массово переформатировались в османы, и в этом своем качестве практически тут же замочили всех своих вчерашних гонителей... Плюс к этому: я уже писал о генетической похожести армян, азербайджанцев и прочих кавказцев – но какая культурная вариабельность?

И дополнительно: Наряду с войной есть еще эффект «неуловимого Джо» - геосоциоры с традиционными рутинами часто сосуществуют с «продвинутыми» геосоциорами, не представляя особого интереса для последних. Но (!) – горе им, если такой интерес проявится. Россия похоже сейчас в подобном положении...

Если глянуть на историю России, то наиболее эффективной здесь была немецко-русская орда (конец 18-го начало 20-го вв), характерная органичным освоением и развитием пространства. Пришедшая ей на смену еврейско-многонациональная орда (конец 20-х – конец 60-х) была хоть и пассионарной, но неэффективной. Последовавшее с конца 60-х бегство / исключение евреев из орды одновременно лишило ее пассионарности...

Нынешний вариант орды тоже увы своей эффективностью не радует... Интересно, когда додумаются немцев завозить?

Продолжение этого.

Попытаемся далее понять, почему какие-то политические силы берут на вооружение тоталитарные практики. Для этого рассмотрим логику развития ситуации, когда в качестве разрешения текущих социальных противоречий общества стране предлагается утопия. При этом данная утопия может быть как прогрессистского склада (построение «нового мира»), так и фундаменталистского (возврат «золотого века»), однако важно, чтобы предлагаемый мир сильно отличался бы от того, что имеется в обществе сейчас.

И тогда, чтобы достичь утопии, появляется необходимость организации большого утопического социального проекта (БУСП). При этом задача реализации утопии является настолько глобальной, что она естественно требует концентрации всех наличествующих общественных ресурсов. Организация такого проекта вне государства невозможна – и государство естественным образом становится проектным офисом провозглашенного БУСП. Естественным ответом на вопросы эффективности становится централизация управления экономикой и обществом, с созданием соответствующих средств и методов контроля «проектного офиса БУСП» – государства – за управляемыми ресурсами, как материальными, так и людскими.

В рамках достижения утопии одной из проблем является несоответствие текущего населения тем характеристикам, которые накладывает утопия на своих жителей, что предлагается разрешить в рамках антропологической революции путем создания «нового человека». Это значит, что (1) в текущем обществе «хорошие овечки» должны быть отделены от «козлищ», и (2) должна быть налажена работа по продвижению «новой» системы поведенческих паттернов среди населения. Естественным образом получаем массовую партию «новых людей» с монополией на идеологию, и тотальный контроль над СМИ, системой образования и другими каналами социализации с целью угнетения «козлиных» черт в человеке и культивирования необходимых для светлого будущего «ангельских» черт. А для чрезмерно активных «козлищ» создается система сепарации, то есть отделения данных «козлов» от общества с тем, чтобы они не мешали бы строить «новый мир».

Мы видим, что простое требование по организации процесса реализации БУСП естественно порождает структуру, удовлетворяющую всем шести требованиям известного «синдрома тоталитаризма» в функциональном плане. Формальные признаки «синдрома тоталитаризма» кроме идеологии БУСП охватывают еще бюрократизацию жизни и культивирование коллективизма. Но на мой взгляд, эти формальные признаки определяются главным образом уровнем развития управленческих и коммуникационных технологий. Действительно, в течение длительного времени иерархическая бюрократическая система является наиболее эффективным посредником как для передачи управляющих сигналов от центра общественной системы к ее периферии, так и для сбора и агрегирования информации, необходимой центру для принятия решений. Именно это порождает бюрократизацию всех сторон жизни при наличии воли к детализированному управлению и полному контролю над всеми существующими общественными процессами.

При недостаточном развитии коммуникационных технологий наиболее эффективным способом организации тотального контроля над людьми является внедрение коллективной ответственности. То есть люди делятся на группы в соответствии с какими-то критериями, и группа объявляется ответственной за каждого. При небольшом размере группы люди обычно знают друг о друге почти все, что позволяет установить практически полный контроль над каждым человеком. Если, конечно, удастся решить проблемы групповой антисистемной солидарности. Идеологически эта технология обычно оформляется приоритетом коллективных ценностей перед индивидуальными, и внедрением «холистского» понимания социальной жизни: человек – это часть коллектива, и без коллектива он – ничто.

Таким образом, единственной необходимой предпосылкой возникновения в обществе предложения тоталитарной альтернативы развития является БУСП – большой утопический социальный проект. Я в одной книге встретил (со ссылкой на А.Н. Бердяева) великолепную мысль: «Тоталитаризм – это политизация утопии», которая прекрасно иллюстрирует основной вывод из проведенного в данном разделе рассмотрения.

В заключение следует отметить, что ни экономическая централизация, ни коллективизм не являются необходимыми для реализации тоталитарных практик. Если утопия не ставит вопросов большой стройки, а ограничивается одной антропологической революцией, то зачем централизовать экономику? Можно вполне ограничиться лишь централизацией идеосферы.

При современном уровне развития коммуникационных технологий для эффективного использования тоталитарных практик также не нужен и коллективизм – и так при необходимости можно определить кто что когда думал – все записано на серверах.

Прошло уже более двух лет после публикации моего первого опыта осмысления тоталитаризма как социально-политического явления. За это время накопились кое-какие новые штрихи к портрету героя, которые и хочется зафиксировать.

К тому же в последнее время наблюдается актуализация волны отрицания данного социально-политического явления, которая, будучи несомненно интересной в качестве опыта реинкарнации советского агитпропа, пока увы не дала сколь-либо интересных аргументов в защиту своей базовой посылки. По крайней мере мне их разглядеть не удалось, поэтому надеюсь на помощь зала в этом плане: если кто-нибудь сможет это дело вербализовать, я с удовольствием поучаствую в обсуждении.

Итак приступим: «а был ли мальчик?» Начнем, как принято, с экспликации терминологии. Прилагательное тоталитарный в русском языке наиболее часто встречается в словосочетаниях «тоталитарное государство», «тоталитарные секты», «тоталитарные практики». При этом ключевым смысловым моментом здесь имеется в виду навязывание людям некого назначенного кем-то избранным мировоззрения с одновременной ликвидацией мировоззренческих альтернатив. Причем здесь следует особое внимание уделять не первой части фразы (что обычно делают «ликвидаторы тоталитаризма как исторического явления»), а второй. Ключевой чертой тоталитаризма является именно что интенция к устранению альтернатив избранного мировоззрения политическими и силовыми методами. Именно логика последнего требует от элиты сообщества попытки взять под контроль все каналы коммуникации и социализации людей, и возвести репрессии с уровня действия до уровня мышления – здесь и наполняется смыслом такое понятие, как «мыслепреступление».

Т.е. ключевой характеристикой тоталитарных систем являются именно что репрессии за альтернативную мысль, когда не действие является основанием подключения к делу репрессивного аппарата сообщества (например, участие в группе, готовящей теракт), а мысль (строчки в дневнике, разговоры в курилке).

Соответственно, получаем определение:

Тоталитаными практиками будем называть такие социальные рутины (нормы, правила, действия), которые используются элитой какого-то сообщества для обеспечения доминирования в данной группе некого назначенного мировоззрения – с одновременным исключением для членов сообщества доступа к мировоззренческим альтернативам. Существенной частью тоталитарных рутин является включение приватного мышления людей в круг действий, который может быть объявлен сообществом криминальным.

Соответственно, наличие тоталитарных практик в неком сообществе делает из него тоталитарную секту, а принятие «на вооружение» тоталитарных практик каким-то государством делает данное государство тоталитарным.

Вышла статья на АПН, посвященная демографии и педагогике (спасибо krylov). Обобщил, так сказать, все, что мы тут по этому поводу обсуждали.

20.08.2009 Павел Крупкин О сбережении народа и развитии страны. Обществоведение. Так возникают две проблемы, которые общество должно бы разрешить в рамках индустриальной основы своей экономики для обеспечения всех своих членов нормальной «пайкой». Такой «пайкой», которая бы вновь возродила в людях желание жить, причем жить радостно. И эти две главные проблемы текущей российской жизни — это жилье и педагогика.

Обнаружил тут, что разрабатываемый мной подход к структуре индивидуального сознания в виде набора ментальных структур в частности интегрирует в себя гипотезу лингвистической относительности Сепира-Уорфа (Sapir-Whorf), в соответствии с которой «существующие в сознании человека системы понятий, а, следовательно, и существенные особенности его мышления определяются тем конкретным языком, носителем которого этот человек является.» - Цитата из энциклопедической статьи: (Лингвистической относительности гипотеза. // Энциклопедия «Кругосвет»).

Кстати, интересно отметить, что оригинальная аргументация самого Уорфа может обеспечить переход и к более широкому пониманию данной концепции – на абсолютно все ментальные структуры, воспроизводящиеся обществом при социализации своих членов, а не только языковые. Это видно, например, из следующей цитаты:

«The categories and types that we isolate from the world of phenomena we do not find there because they stare every observer in the face; on the contrary, the world is presented in a kaleidoscopic flux of impressions which has to be organized by our minds - and this means largely by the linguistic systems in our minds. We cut nature up, organize it into concepts, and ascribe significances as we do, largely because we are parties to an agreement to organize it in this way - an agreement that holds throughout our speech community and is codified in the patterns of our language. (Whorf 1940, pp. 213-14.)» - Цитата из статьи: (Chandler, The Sapir-Whorf Hypothesis).

Русский перевод:

«Те категории и типы, которые мы выделяем из внешнего мира явлений, не ждут нас там в каком-то готовом состоянии. Напротив, внешний мир нам дан в калейдоскопическом потоке впечатлений и образов, которые должны быть как-то организованы в нашем сознании, – и это делается именно нашей лингвистической системой. Мы «режем» внешний мир на куски, наделяем «вырезанное» смыслами, организуем их в теории и концепции. При этом избранный нами способ такой активности во многом определяется тем, что мы являемся частью соглашения делать данную работу именно так – соглашения, которое поддерживается всеми членами языкового сообщества, и которое определяет структуры нашего языка.»

Видно, что данная аргументация без труда переносится в том числе и на невербальные поведенческие паттерны, из которых составляются воспроизводящиеся социальные рутины любого сообщества (иногда это еще называют словом диспозиции). Хотя доминирование именно языковых структур в обеспечении качества умственной деятельности очевидно.

Дискуссия о российских мифах. Там – весело. Докладчики, понятное дело, – враги, причем, что интересно, даже и не скрывают этого словесами. Но в дискуссии есть и очень взвешенные голоса. Хотя там также есть и образцы страданий «спирахет» по поводу потери своей эффективности: яд, мол, перестал действовать на «хозяина» – вместо того, чтобы травиться – тот пропускает мол наши испражнения мимо сознания, и живет, гад, в свое удовольствие...

Кстати, и начинается все довольно весело. Какие-то немцы обнаружили эмпатию в нынешней немецкой элите к России. «Как это так?» – вскричали немецкие либерасты, – «Симпатии к оркам с Востока! Бардак! Надо срочно деконструировать!» - «Да, да!» - заволновались российские либерасты, - «У нормальной западной элиты не может быть симпатий к «этой стране». Мы вам с удовольствием поможем нагадить этой говнорашке. Так сольемся же в дружных объятьях Либинтерна, диареючи на этих орков!» И даже не буду задавать глупых вопросов, откуда могут расти ноги у денег на подобную активность. Отмечу только, что люди, вывешивающие подобные стенограммы в Интернете, при этом регулярно сетуют на отсутствие свободы в стране.

В общем мое понимание особенностей постиндустриальной экономики рулит:

«Объем литовской экономики снизился по итогам II квартала 2009г. на 22,4% в годовом исчислении. Об этом сообщил департамент статистики республики. Для сравнения: по итогам I квартала падение ВВП Литвы было существенно меньше – около 12,6%.»

Это отсюда. Интересно, на каком размере «пайки» коллапс остановится?

Сделал свой комментарий к недавнему спору о демократии, который был опубликован на АПН (спасибо krylov).

27.07.2009 Павел Крупкин Споры о демократии, или идейный кризис в орде. Обществоведение. Наши элиты вновь затеяли спор о словах. ИНОП хоронит либеральную демократию, псевдо-либералы ею клянутся, но прав как всегда Сурков...

Интереснейший кейс разворачивается в Гондурасе. (В продолжение этого). Основополагающий демократический принцип сменяемости Правителя против основного инструмента обеспечения данного принципа – выборов.

Теоретически сакрализация выборов – это не что иное, как вариант ритуализации, когда частный элемент отрывается от контекста и провозглашается основным. Именно данный трюк лежит в основе основного якобы демократического противоречия – незнании, что делать, когда тирания идет к власти выборным путем. Здесь уместно вспомнить Гитлера и нацистов, и прочие аналогичные примеры.

И если бы случаем в Веймарской республике нашлись политические силы, которые бы разогнали нацистскую свору в 1933 г., то можно было бы ожидать от Муссолини аналогичного мнения:

По мнению У.Чавеса, властям Коста-Рики следовало арестовать Р.Мичиллети сразу по его прилету в страну. "Как ужасно видеть, что законный президент принимает узурпатора и, более того, делает это по всем правилам дипломатического этикета" - посетовал У.Чавес.

Кстати, я знаю еще одну очень важный результат ритуализации в демократических обществах – когда свобода слова используется для ограничения свободы мысли.

Какие бывают еще варианты «восстания инструментов» в современном обществе?

Вышла статья на АПН, посвященная мифу о Прометее в Дугинской интепретации (спасибо krylov).

06.07.2009 Павел Крупкин Читая Дугина: о плясках в ночи. Коагулятное. Потеснил ли Дионис Прометея в реальности? Да ни капли, ибо Прометей рос быстрее, охватывая все новые сферы применения своим талантам, облагораживая жизнь людей, обеспечивая «кормовую базу» своим хулителям. Правда при этом произошла его социальная девалоризация, как то всегда случается с тем, чего становится много — герой, размножившись в клонах, и превратившись в армии инженеров, ученых, предпринимателей, рутинизировался и перестал восприниматься как герой. Фактически же, внедрив свой инновационный тип рутин как обязательные в институциональное ядро общества, титан стал богом. Именно за это и ухватились люди ночи, зафиксировав смерть титана. Но умолчали они при этом о рождении бога.

К развитию ситуации в Гондурасе. Очередная новость:

04.07.2009, Тегусигальпа 03:31:50 Верховный суд Гондураса отверг ультиматум Организации американский государств (ОАГ), требовавшей от Тегусигальпы вернуть к власти законно избранного президента страны Мануэля Селайя. По словам пресс-секретаря Верховного суда Данило Исагуирре, "теперь ОАГ предстоит определиться со своими дальнейшими действиями", передает Associated Press.

Ранее ОАГ приняла решение приостановить членство Гондураса в этой организации в случае, если у власти в стране не будет восстановлен свергнутый М.Селайя.

Напомним, 28 июня 2009г. в Гондурасе произошел мятеж. Военные с санкции Верховного суда арестовали президента страны М.Селайю и вывезли его в Коста-Рику. По словам М.Селайя, военные затолкали его в самолет и высадили на летном поле прямо в пижаме. Как сообщили представители вооруженных сил, причиной захвата главы государства стал его план провести незаконные перевыборы главы государства.

Вот так. Демократия в стране оказывается иногда нежелаемой. Особенно – соседям. Помню, в свое время и от Франции соседи требовали вернуть престол законному правителю...

Но пусть трепещут тираны! Нацию (когда она есть) – не сломить!

А вот где Лига Демократий? Где Freedom House? (В общем-то понимаю, что шуты из последней организации сильно заняты - опускают Россию в своих рейтингах к приезду Обамы. Причем дошло уже до прикола - их предшественники настолько увлеклись этим славным делом, что не оставили этим уже места - Россия на дне. Но (sic!) - янки в изобретательности не откажешь - они уже ввели параллельный рейтинг стран, "занимающихся подрывом демократии" - и теперь могут опускать Россию еще какое-то время. Вот хватит ли у них мозгов ввести в этом рейтинге обратную шкалу - чтобы не было пределов инфернизации "неправильного" режима - вот это - вопрос...)