August 8th, 2009

Экономика: Постиндастриал - 3

web stats script

Вот если посмотреть на столь любимое многими «неравноправие обмена» в мир-системе без особого придыхания. Что будем иметь?


1. Свобода торговли – дает локальный выигрыш, но стратегический проигрыш для слаборазвитых, ликвидирую у них прочие отрасли, и оставляя лишь «конкурентоспособные». Если образование и науки среди последних нет – то новые технологии Центра сметут и их нынешние конкурентоспособные отрасли в Периферии, но это уже п.3 ниже.


2. Монополии. В современном мире это глвным образом все, что вокруг «авторского права». И это – Центр. А все достойные находки Периферии могут быть просто куплены. Вместе с людьми.


3. Технологическое превосходство. Преимущество в производительности труда. Очевидно, что если тот же фермер выращивает 100 т высококачественного зерна, а крестьянин – 10 т. хренового, то фермер будет жить лучше крестьянина. И если у него на науку денег хватит (а об этом государства Центра заботятся) – то его зерно будет еще более качественным, а крестьяне уйдут с международного рынка.


Что дает такой анализ? Особенно, если вспомнить, что лишь 20% населения обеспечивают всех остальных необходимыми пайками? И то, что новые технологии легче растут там, где выше плотность населения?


Это, во-первых, дает понимание того, что значительная часть мирового производства еще долгое время будет в Центре. Периферия будет смердеть в традиционном укладе (хорошо видно у нас на примере глубинки). Во-вторых, будет продолжаться концентрация населения, ибо не только голодные будут хоть тушкой, хоть чучелком стремиться туда, где дают пайки (общепринятая миграция), но и продвинутые будут стремиться туда, где плотность коммуникации выше, и включиться в не легче (утечка мозгов).


Т.е. Африка будет ехать в Европу, наши умные будут ехать в Европу/Америку, а наша провинция – в миллионники и Москву. И это увы в настоящих условиях объективно.

Интеллектуальное: О гипотезе Сепира-Уорфа

web stats script

Обнаружил тут, что разрабатываемый мной подход к структуре индивидуального сознания в виде набора ментальных структур в частности интегрирует в себя гипотезу лингвистической относительности Сепира-Уорфа (Sapir-Whorf), в соответствии с которой «существующие в сознании человека системы понятий, а, следовательно, и существенные особенности его мышления определяются тем конкретным языком, носителем которого этот человек является.» - Цитата из энциклопедической статьи: (Лингвистической относительности гипотеза. // Энциклопедия «Кругосвет»).

Кстати, интересно отметить, что оригинальная аргументация самого Уорфа может обеспечить переход и к более широкому пониманию данной концепции – на абсолютно все ментальные структуры, воспроизводящиеся обществом при социализации своих членов, а не только языковые. Это видно, например, из следующей цитаты:

«The categories and types that we isolate from the world of phenomena we do not find there because they stare every observer in the face; on the contrary, the world is presented in a kaleidoscopic flux of impressions which has to be organized by our minds - and this means largely by the linguistic systems in our minds. We cut nature up, organize it into concepts, and ascribe significances as we do, largely because we are parties to an agreement to organize it in this way - an agreement that holds throughout our speech community and is codified in the patterns of our language. (Whorf 1940, pp. 213-14.)» - Цитата из статьи: (Chandler, The Sapir-Whorf Hypothesis).

Русский перевод:

«Те категории и типы, которые мы выделяем из внешнего мира явлений, не ждут нас там в каком-то готовом состоянии. Напротив, внешний мир нам дан в калейдоскопическом потоке впечатлений и образов, которые должны быть как-то организованы в нашем сознании, – и это делается именно нашей лингвистической системой. Мы «режем» внешний мир на куски, наделяем «вырезанное» смыслами, организуем их в теории и концепции. При этом избранный нами способ такой активности во многом определяется тем, что мы являемся частью соглашения делать данную работу именно так – соглашения, которое поддерживается всеми членами языкового сообщества, и которое определяет структуры нашего языка.»

Видно, что данная аргументация без труда переносится в том числе и на невербальные поведенческие паттерны, из которых составляются воспроизводящиеся социальные рутины любого сообщества (иногда это еще называют словом диспозиции). Хотя доминирование именно языковых структур в обеспечении качества умственной деятельности очевидно.