January 15th, 2012

К теории полицейского государства

web stats script

Чем интересно классическое полицейское государство? Тем, что оно зачастую являлось промежуточным этапом при переходе от абсолютной монархии к национальному государству в странах Европы. Так что возможно, что какой-то вариант ПГ необходим и для осовременивания нашего текущего ордынства.


Порождающим качеством полицейского государства (ПГ) является принятие сувереном той модели общественного блага, которую разделяет управляемое им общество, к поддержке, т.е. суверен обязывался руководствоваться в своих действиях целью увеличения общего блага (1). С необходимостью обычно это сопровождалось

  • Возникновением полицейской науки – как обобщения практик реализации общего блага в действиях суверена и его государства.
  • Переосмыслением / появлением органов представительства – они превращаются в органы контроля за государством, да и за самим сувереном.
  • Рационализацией политического и социального дискурса – надо же было как-то разговаривать в конфликтных ситуациях, и находить компромиссы.
  • Переосмыслением суда – суд получал дополнительные аргументы в части обеспечения своей независимости.

и т.д.


Соответственно, возникает вопрос о тайной полиции: зачем нужна таковая, если есть обычная полиция, да еще и вооруженная полицейской наукой? (2) Действительно, рассмотрим вопрос защиты «существа» ПГ, где размещен «альянс» суверена и принятой модели общего блага. Обычная полиция в одной из своих функций защищает эту «сакральность» «на дальних подступах», выполняя инструкции и предписания. Но ведь понятно, что никогда массив инструкций не бывает полным, покрывающим все пространство возможностей социальных агентов. И это позволяет появляться кейсам «вне пространства инструкций / полицейских предписаний». Среди этих кейсов могут быть и очень опасные для обозначенного альянса, профанирующие его. Потому в системе должен быть агент / центр силы, который отвечает за анализ этих кейсов, отправляет те, которые повышают эффективность и производительность социальной системы на тиражирование, и нейтрализует те кейсы и их агентов, которые направлены на делегитимацию системы.


Интересно отметить два момента. Деятельность тайной полиции в своем аналитическом центре очень похожа на деятельность «настоящих» философов – разглядывать и понимать то, что «на краю» устоявшейся социальной практики и «за ее краем». Кроме этого, основным объектом тайной полиции оказываются социальные новаторы, т.е. те, кто способны находить путь в «пустотах» инструкций. А новаторы обычно группируются вокруг университетов. Так проявляется имманентная связь университета и тайной полиции в ПГ.


(1) Мотив такого самоограничения суверена по всей видимости был связан с желанием повысить мобилизационные возможности управляемой страны. Создание общей более социальной, чем политической коллективной идентичности на основе привязки к благу подданных способствовало росту поддержки суверена с их стороны и по основаниям «любви к правителю», и по основаниям «патриотизма». И тут оставался только шаг до нации – переход в политическую сферу, и признание всех включенных равными в правах, к которому и общество и суверен подталкивались временем.


Еще один интересный момент был связан с тем, что «уход с места бога» на место «рядом с богами» в символьном пространстве общества позволяет повысить устойчивость власти суверена. Во-первых, человек может ошибаться – в отличие от бога, а ошибки бывают, ибо – не бог. И, во-вторых, дополнительная подпитка конструкта возникала со стороны архетипа социальности – возбуждая в головах подданных соответствующие прошитые природой структуры.


(2) Понятно, что я здесь говорю более об «идеальном типе», чем о реальных реализациях ПГ в Европе.



ЗЫ: Тут рядом есть еще очень интересный вопрос о представления своего политического противника политическим преступником, к которому естественно и постоянно искушались и суверен, и его бюрократия, и его подданные. И интересным прострелом является то, что в это место нас тянет и нынешняя атака россиянских изряднопорядочных на Путина – мотив преступности «кровавой гэбни» достаточно популярен в их дискурсе. Это является следствием их большевизма – без ЧК никуда – ЧК дефолтно и крепко сидит в их головах в связке с их представлением о политической борьбе.

Перепацанить Путина: Who is Mr. Prokhorov?

web stats script

До того момента, как меня спросили: «Who is Mr. Prokhorov?», сколь-нибудь целостная модель этого человека у меня отсутствовала. Пришлось слегка «поскрести по сусекам», и вот что получилось в итоге.


Для начала укажу на свежесть представляемого героем имиджа, на то, что он – «живой». И этим он здорово выделяется на фоне нашей бюрократии, у которой даже в высшем ее звене представители зачастую смеют выходить на публику с задницами вместо лиц. Этой своей живостью Прохоров посмел войти в смысловую параллель к Путину, которого одного он и обозначил вслух в качестве своего соперника – под в общем-то одобрение самого ВВП. Видимо слоган «такой же, как Путин, только лучше» [1] и будет представлять корневую идею Прохоровской борьбы. Так же, как Путин, он поднаторел в единоборствах, и так же до сих пор дружит со спортом. Так же, как Путин, прошел отбор 90-х, и вошел в Систему, правда отбирался он не по линии силового блока, а по линии хозяйственников [2]. Так же как Путин не стал самовольничать на крутых изломах судьбы, и сохранился в Системе, несмотря на возможности покинуть ее, как то сделали некоторые их коллеги. И верность Прохорова Системе подтверждается нюансами его регистрации в качестве кандидата идущей президентской кампании.


В общем – «настоящий пацан», что и было где-то как-то сертифицировано широко растранслированным Ройзмановским «не сдал, а мог бы…» Тоже, кстати, – «как Путин».


Что меня могло бы насторожить в имидже Прохорова-кандидата? Два момента. Первый связан с его общим снобизмом, с его демонстративной любовью к «best-of-breed», лучшему на рынке. Типа: туда я отобрал лучших, сюда я отобрал лучших… И даже то, что его на этом снобизме зачастую кидают, как лоха последнего, его ничему, похоже, не учит. Помню один рассказ из его Куршавельской истории, как кто-то из егойных «лучших» заливался перед журналистами о заказе вина за 18 тыс баков. Типа: «у сомелье руки тряслись». Конечно будут трястись руки у парня, ежели бутылку стоимостью в двадцатку за 18 тыс продавать – не все там во Франции «best-of-breed», они там к нашим прОцентам прибыли не особо приучены. Из этой же серии «наказания богами за снобизм» и недавняя его история со съездом «Правого Дела», где он опять же был лоханут не по-детски.


И второй момент – прохоровская политэкономия. Как-то в глубине его сознания угадывается стремление к «отжиму» денег от людишек к «буржуинам» – под общие разглагольствования о повышении инвестиционных возможностей, о создании новых высокопроизводительных рабочих мест. Но потом вдруг окажется, что покупательной-то способности в России увы не осталось – денежек у людишек увы маловато, и потому инвестировать здесь увы никакой возможности нет – инвестиции – ведь они того, они возврата любят. Потому так и будут «буржуины» продолжать везти «бабло» на Запад – во все возрастающих количествах – на радость тамошним индустриям роскоши.


Так что виден существенный дефицит прохоровского имиджа, связанный с тем, что не мешало бы ему погубернаторить где-нибудь в российской глубинке, где в рамках куцего бюджета (Россия ведь – не Кавказ – «бабла» шибко не положено) быть ответственным за триста разнообразных социальных показателей, а не за один-два, да при больших запасах кэша, как он приучен своим бизнес-опытом до сих пор.



[1] В пользу данного заключения говорит, например, заглавные фото при оформлении Прохоровым тезисов своей президентской программы. Те самые два фото в стиле Нюшиного «это – он, это – я» из популярных Смешариков.


[2] Моделируя Прохорова, всегда надо помнить об этом его бэкграунде, когда в свое время четверть века назад «серьезные люди» отобрали сотню молодых и активных комсомольцев, передовиков кооперации и НТТМ, и этим «борзЫм» было выдано по сколько-то там лимонов. Половина «борзЫх» разорилась сразу, тридцать процентов – сбежало с этими деньгами – с разной степенью успешности для себя, еще десяток «пал смертью храбрых» при нарушении «конвенции», и оставшийся десяток составил ядро ельциновского и путинского экономического олигархата – хозяйственников получившейся по итогам трансформации Системы. Ведь недаром где-то там за Потаниным-Прохоровым проблескивает товарищ Долгих. Да-да, тот самый Долгих, который был в свое время «долгих-капитонов».