March 30th, 2017

О нации в СССР

Теоретический мэйнстрим «о нации» в СССР и РФ (от В.И. Ленина / И.В. Сталина начала XX века до сегодняшней школы В.А. Тишкова) держит вопрос политической субъектности определяемого термином «нация» сообщества людей за рамками своего рассмотрения. Результаты сформировавшегося так куста парадигм хорошо известны: это и «трехчленка» «племя-народность-нация» с практическим воплощением в виде иерархии «национально»-территориальных образований СССР, и «новая общность советский народ», переформулированная в «многонациональный народ» Конституции РФ, и сейчас переформулируемая еще раз в «гражданскую российскую нацию», и др.

Альтернативную исследовательскую парадигму можно отстроить вокруг вопросов коллективной политической субъектности республиканского типа, и здесь для коллективной идентичности (social identity) «нация» возникают следующий определяющий качество набор характеристик:
• Установка на суверенитет над некоторой территорией
• Установка на равноправие
• Воспроизводство идентичности с помощью «массовых машин социализации Современности» - систем образования, массовой информации, etc. (1)

Данный набор - необходимый и достаточный для определения наций, как уже добившихся своей государственности, так еще добивающихся оной, и он может быть дополнен стандартным перечислением необходимых характеристик вроде общей мифологии самоосознания (включая мифы о происхождении, пантеон героев, представление о национальной территории, представление о себе и своей миссии, стереотипы о соседях), определенного рода культурной гомогенности, и т.д.

Далее обратим внимание на то, что тем коллективным субъектом, который занимал положение суверена в СССР (т.е. имел приоритет в устанавливаемых собой порядках / институтах), была Партия (ВКП(б) / КПСС). Несколько раз данное положение вопрошалось советским государством, но безуспешно (2). Помимо установки на суверенитет в Партии существовала и установка на равноправие, и само-воспроизводство через "машины" Современности.

Другие коллективные субъекты, имевшие амбицию на суверенитет, – корпорации государства, этнические и другого типа кланы, etc. – не имели эгалитарной установки в своих институтах.

Вот так и получается, что единственным коллективным субъектом, который можно поместить в положение нации СССР, является Партия.

-----
(1) Этот критерий отличает нации Современности от эволюционных предшественников данной социальной идентичности. Следует отметить, что в до-современную эпоху идентичности – аналоги нации были лишь локальны – они не могли охватить территорию более района, связанного с одним городом. И лишь начиная с Голландии середины-конца XVI века социальная технология «нация» начала свое расширение по миру.
(2) Успешный перехват суверенитета советским государством у Партии во время революции конца 80-х гг. завершился в перспективе 2-3-х лет коллапсом СССР и окончанием советской эпохи.

СССР и Современность

В основу операционализации класса социальных порядков «Современность (Modernity)» можно положить способ легитимации принимаемых решений, т.е. способа убеждения агентом принятия решения и себя и своего сообщества в том, что принятое решение – правильно (1). Тогда отнесение сообщества к Современности определяется значимостью количества решений из его повседневности, легитимируемых рациональным рассуждением / обсуждением. Несовременные же социальные порядки характеризуются доминированием «внешней» легитимации решений: через отсылку к традиции (всегда так делали), магии (боги / духи / космические энергии указали, что надо так), принятым в обществе «талмудам» (в текстах написано, что...), и авторитетам («сам» же сказал..., «там» так не делают...)

Понятно, что в политике и бизнесе доля рационально принимаемых решений была высока во все эпохи, а вот в семейной и других сферах повседневности долгое время торжествовала именно что внешняя легитимация решений и порядков / институтов.

В рамках так определяемой парадигмы, в истории СССР можно выделить следующие этапы:
1 1917 - середина 20-х: торжество Современности. Новые порядки массово изобретаются с нуля, и апробируются в общественной практике.
2 Конец 20-х - середина 60-х: Современность концентрируется в верхнем слое партийной и научной элиты (ЦК и АН). Остальным группам советского общества следует делать, «как сказано»; т.е. социальные порядки / институты и решения легитимировались «верхами».
3 Конец 60-х - начало 90-х: Современность уходит и из ЦК; внешней инстанцией легитимации решений «в верхах» все более становится «Запад». Для низов же таковой инстанцией остаются «верхи», которые у многих «продвинутых» замещаются все тем же воображаемым Западом напрямую.

В конечном итоге (80-90-00-е) практически все сообщества СССР / РФ ушли из Современности. При этом нельзя сказать, что они вернулись в Традицию, поскольку традиционные институциональные поля (т.е. аппробированные в длительной и успешной социальной эволюции) были практически ликвидированы «советским строительством». Легитимация решений / институтов в это время обычно осуществлялась ссылкой на внешний к людям / сообществам авторитет, в качестве которого очень часто выступает воображаемый Запад. Определим такую ситуацию термином «карго-модерн».

Начиная с 00-ых, развивается еще один тренд: условия жизни людей в условиях «общества потребления» развивают в них способность к рациональной легитимации (см., например, массу принимаемых людьми решений о выборе покупаемого товара / услуги), от которой «продвинутые страты» уходят с помощью опоры на бренды. Закручивается интересный сюжет накопления потенциала Современности в социальных низах общества при продолжающейся жизни социально «продвинутых» страт в карго-модерне.

-----------------------
(1) Это же верно и в плане легитимации социальных порядков / институтов.