Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Русские старорежимные крестьяне: индивидуализм, рациональность, собственность

web stats script

Вспоминая уже обсуждавшийся институциональный миф,


Общеизвестно, что российскую экономическую ментальность можно охарактеризовать как коммунальную, общинную, рассматривающую человека как часть целого. Важную роль всегда в России играли процессы реципрокации и редистрибуции. Православие нормативно закрепило перераспределительные обычаи крестьянской общины. Оно же развивало склонность к смирению и покорности и препятствовало выделению индивида как автономного агента, абсолютизируя моральные ценности в противовес материальным. Отсюда низкие ранги активно-достижительных ценностей в современной России. (Нуреев Р.М. Россия: особенности институционального развития. М.: Норма, 2009. 448с. С.111)


решил перечитать письма Энгельгардта. Вот что я оттуда надергал:


В своих письмах «Из деревни» А.Н. Энгельгардт (Энгельгардт А.Н. Из деревни. 12 писем. 1872-1887. М.: Гос.изд-во сельскохозяйственной литературы, 1956. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/ENGLGRDT/index.html) так обобщает свои наблюдения над крестьянами Смоленской губернии: «Крестьянская община, крестьянская артель – это не пчелиный улей, в котором каждая пчела, не считаясь с другою, трудолюбиво работает по мере своих сил на пользу общую.» (С.183) Энгельгардт четко указывает на индивидуализм русских крестьян: «В моих письмах я уж много раз указывал на сильное развитие индивидуализма в крестьянах; на их обособленность в действиях, на неумение, нежелание, лучше сказать, соединяться в хозяйстве для общего дела. На это уже указывают и другие исследователи крестьянского быта. Иные даже полагают, что делать что-нибудь сообща противно духу крестьянства. <…> Действительно, делать что-нибудь сообща, огульно, как говорят крестьяне, делать так, что работу каждого нельзя учесть в отдельности, противно крестьянам.» (С.266)


Этот индивидуализм – именно классический индивидуализм экономических теорий – каждый при принятии своих решений учитывает только свой личный интерес, свою «функцию полезности». Подобное прежде всего выражается в четком разделении ответственности за проведение работ: «Взяв работу сообща, крестьяне производят ее в раздел – каждый свою часть работает отдельно от других и получает соответствующую часть из заработной платы.» (С.176) «Работа, хотя и снимается сообща, всею артелью, но производится в раздел. Когда роют канаву, то размеряют ее на участки (по 10 сажен обыкновенно) равной длины, бросают жребий, кому какой участок рыть, потому, земля не везде одинакова, и каждый, равным образом и рядчик, роет свой участок; если расчищают кусты или корчуют мелкие пни, тоже делят десятину на участки (нивки) и опять по жребию каждый получает участок. Словом, вся работа производится в раздел, – разумеется, если это возможно, – и каждый получает по количеству им выработанного.» (С.263) «Чтобы хорошо работать, каждый должен работать на себя. Поэтому-то в артели, если только есть возможность разделить работу, ее делят, и каждый работает свою дольку, каждый получает, сколько заработал. Отец с сыном, брат с братом при рытье канавы делят ее на участки и каждый отдельно гонит свой участок.» (С.243)


Далее, крестьяне предельно рациональны при планировании и производстве работ. Это касается как строгого выдерживания календарного плана, так и задания интенсивности работы своего организма вместе с расчетом адекватного питания: «Работая, можно приберегать себя, можно работать и на рубль, и на восемь гривен, и на полтину. Collapse )Люди точно знают, на какой пище сколько сработаешь, какая пища к какой работе подходит. Collapse )


Отношение к экономической кооперации у русских крестьян было достаточно отрицательным: «Вообще согласие в артели замечательное, и только работа производится в раздел, причем никто никогда друг другу не помогает, хоть ты убейся на работе.» (С.264) При вынужденной ситуации, когда невозможно разделить работу по зонам ответственности, выработку крестьян будет определять слабейший: «…артельщики всякие, поэтому все работают, как самый слабосильный, чтобы не переделать один более другого. Все считаются в работе, сильному, например, ничего не значит снести мешок в закром, слабый же бьется, бьется, пока подымет, пока снесет, сделав свое дело, сильный все это время стоит, ждет, пока слабый не снесет, и только тогда берется за другой мешок. И так во всем.» (С.183)


Аналогичным образом ведут себя и крестьянки: Collapse )


Особенно индивидуализм проявляется в виде ценности для русских крестьян при разделе больших зажиточных хозяйств. Даже зная, что в итоге раздела эффективность их труда снизится, и уровень жизни упадет, крестьяне все равно идут на раздел: «Но как бы там ни было, а разделились, и из одного "богачева" двора делаются три бедные. Все это знают, все это понимают, а между тем все-таки делятся, потому что каждому хочется жить независимо, своим домком, на своей воле, каждой бабе хочется быть "большухой".» (С.270)


Естественно, что при такой высокой степени индивидуализма в крестьянских нравах у крестьян было особое отношение к институту собственности (*): «Известно, что крестьяне в вопросе о собственности самые крайние собственники, Collapse )

(*) За исключением собственности на землю, для регулирования использования которой существовали специальные институты. См., например, здесь.