Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

О нации в СССР

Теоретический мэйнстрим «о нации» в СССР и РФ (от В.И. Ленина / И.В. Сталина начала XX века до сегодняшней школы В.А. Тишкова) держит вопрос политической субъектности определяемого термином «нация» сообщества людей за рамками своего рассмотрения. Результаты сформировавшегося так куста парадигм хорошо известны: это и «трехчленка» «племя-народность-нация» с практическим воплощением в виде иерархии «национально»-территориальных образований СССР, и «новая общность советский народ», переформулированная в «многонациональный народ» Конституции РФ, и сейчас переформулируемая еще раз в «гражданскую российскую нацию», и др.

Альтернативную исследовательскую парадигму можно отстроить вокруг вопросов коллективной политической субъектности республиканского типа, и здесь для коллективной идентичности (social identity) «нация» возникают следующий определяющий качество набор характеристик:
• Установка на суверенитет над некоторой территорией
• Установка на равноправие
• Воспроизводство идентичности с помощью «массовых машин социализации Современности» - систем образования, массовой информации, etc. (1)

Данный набор - необходимый и достаточный для определения наций, как уже добившихся своей государственности, так еще добивающихся оной, и он может быть дополнен стандартным перечислением необходимых характеристик вроде общей мифологии самоосознания (включая мифы о происхождении, пантеон героев, представление о национальной территории, представление о себе и своей миссии, стереотипы о соседях), определенного рода культурной гомогенности, и т.д.

Далее обратим внимание на то, что тем коллективным субъектом, который занимал положение суверена в СССР (т.е. имел приоритет в устанавливаемых собой порядках / институтах), была Партия (ВКП(б) / КПСС). Несколько раз данное положение вопрошалось советским государством, но безуспешно (2). Помимо установки на суверенитет в Партии существовала и установка на равноправие, и само-воспроизводство через "машины" Современности.

Другие коллективные субъекты, имевшие амбицию на суверенитет, – корпорации государства, этнические и другого типа кланы, etc. – не имели эгалитарной установки в своих институтах.

Вот так и получается, что единственным коллективным субъектом, который можно поместить в положение нации СССР, является Партия.

-----
(1) Этот критерий отличает нации Современности от эволюционных предшественников данной социальной идентичности. Следует отметить, что в до-современную эпоху идентичности – аналоги нации были лишь локальны – они не могли охватить территорию более района, связанного с одним городом. И лишь начиная с Голландии середины-конца XVI века социальная технология «нация» начала свое расширение по миру.
(2) Успешный перехват суверенитета советским государством у Партии во время революции конца 80-х гг. завершился в перспективе 2-3-х лет коллапсом СССР и окончанием советской эпохи.

Политфилософское: Клятва барселонских старшин своему королю

cherniaev нашел ссылку в сети:

“Nós, que valem tant com vós per separat, i junts més que vós, us investim sobirà i us jurem lleialtat per tal que ens protegiu, defenseu i treballeu pel nostre progrés, i si no, no”.

Стандартный перевод на английский (см., например еще и здесь):

We, who are as good as you, swear to you, who are no better than us, to accept you as our king and sovereign, provided you observe all our liberties and laws, but if not, not.

Мне не понравился, и я попросил знакомую каталанку перевести это дело. Ее вариант:

Us, who are worth as much as you separately and together more than you, we invest you sovereign and we swore allegiance to you to protect us, defend and work for our progress, and if not, no.

Что по русски звучит как:

Мы, каждый из которых по отдельности равен тебе, а все вместе даже больше тебя, - мы признаем тебя королем и приносим тебе присягу верности для того, чтобы ты защищал нас, работал бы для нашей лучшей жизни; и если этого не будет, то клятва анулируется...

Отличается от стандартного перевода:

«Мы, равные тебе, клянёмся признавать тебя, равного нам, своим королём и правителем, при условии, что ты будешь соблюдать все наши [гражданские] свободы и законы; но если нет, нет». (переводил с английского)

Не так ли?

ЗЫ: Правда antoin по поводу этой клятвы сообщает следующее:

... как пишет достославный Эллиотт, эта формулировка даётся Антонио Пересом в его Реляциях 1598 года, а также похожая есть у венецианского посла Соранцо в сообщении 1565 года, и скорее всего клятва является изобретением XVI столетия, а не Средних веков.

Для памяти: Теракты в СССР: 1953-1989

Originally posted by afanarizm at Теракты в СССР: 1953-1989
Вот в прошлый раз я писал о народных волнениях различного характера в послесталинском-догорбачёвском СССРе. Сегодня же представляю вниманию блогодарных читателей новую хронику - терактов в том же государстве. На сей раз, отчертив по традиции с 1953-го, хронологию я довёл до 1989-го, ибо потом уже слишком много всего в этой сфере случилось и мне, откровенно говоря, лень вбивать. Общепринятое мнение говорит нам, что «Во всем виновны Горбачев и Ельцин!! Ведь до 1985г в СССР все было нормально и спокойно». Вот и давайте поглядим, так ли это.

Перво-наперво, определение, чтобы понимать, о чём вообще речь-то. «Акт терроризма - это совершение конкретного деяния, подпадающего под признаки состава терроризма. Терроризм (акт терроризма) следует рассматривать как составную часть в системе преступления террористического характера (террористической направленности). К категории этих преступлений относятся терроризм, террористический акт и другие преступления (захват заложников, похищение человека, захват зданий, сооружений, водного или воздушного судна, железнодорожного подвижного состава и т.д.), если эти деяния совершаются публично, направлены на устрашение населения в целях оказания влияния на принятие какого-либо решения или отказ от него. Совершение любого деяния, подпадающего под указанные признаки преступлений террористического характера (террористической направленности), следует обозначить категорией «террористическая акция», которая по своему содержанию охватывает и акт терроризма, и террористический акт, и любое другое преступление террористического характера». (ссылка)

А теперь, вооружившись теоретическим багажом :), собственно хроника:

Collapse )

История Руси: Кейс из XV века

Бовыкин В.В. Местное самоуправление в Русском государстве XVI в. СПб: «Дмитрий Буланин», 2012. 421с. С.91-92

«… к великому князю Ивану Васильевичу обратились «сотской Пехорской Юрьи Констянтинов Лычова, да десятской Сысойко, да десятской бортной Михалко, да Исачко кузнец Башлов, и за всю волость Пехорскую». Они жаловались на соседний монастырь, овладевший принадлежавшими им ранее деревнями, пустошами, озерами: «а се, господине, церковь святый Спас, и озера, и деревни, и пустоши твои великого князя, а зовут, господине, своими монастырскими Симоновскими». [90] Дело было старое и запутанное, пришлось разбираться с документами, касавшимися спора, составленными еще во времена прадеда Ивана III — Дмитрия Ивановича. Волость противостояла монастырю в споре фактически о своем праве экс¬плуатации земли и угодий, о праве «розметывать» общее тягло на спорные деревни. На суде великого князя волость была представлена своей, по сути, первичной «самодеятельной» организацией в лице сотского, десятских и местного жителя.

Один из местных жителей — Исачко Башлов, кузнец по про¬фессии, можно предположить, зарабатывал на жизнь в кузнице. Озера, деревни и пустоши, ставшие предметом судебного разбирательства, вряд ли являлись источником его основного дохода. Личная заинтересованность ремесленника в рассматриваемом деле могла заключаться в снижении его доли в общем волостном тягле. Скорее всего, это был человек с активной жизненной позицией, местный «активист», по собственной инициативе или «по выбору» соседей участвовавший в общем деле.

Оспаривание волостью права монастыря на «церковь святый Спас» имело, конечно же, причину не только материального ха¬рактера: строительство нового храма для волости — дело затрат¬ное и хлопотное. Волостная церковь (приходский храм) в глазах местного общества представляла собой местную святыню и центр общественной жизни прихода. [91]»

[90] АЮБ. Т.1: Выборы, выписи, грамоты, данные, доклады, допросы, досмотры, доезды, духовные дела, дельные записи, записи изветы. СПб., 1857. Стб. 163-169.
[91] Знаменский П. В. Приходское духовенство на Руси. Приходское духовенство в России со времени реформы Петра. СПб., 2003, С. 56-57, 67; Мальцев Г. В. Крестьянская община в истории и судьбе России. М., 2010. С. 16, 17.

Тут обращает на себя внимание не только субъектность волостной старшины и отдельных местных активистов, но и важность для общины храма. Община защищает местный храм от захвата / контроля его монастырем. В соответствии с этим.

Философическое: К теории харизматической власти

web stats script

По мотивам статьи М. Ришира на Гефтере - там предложена модель формирования харизмы управителя. Выглядит она так: В ситуации «порождающего ужаса» (la terreur fondatrice) «наглость» (l'hybris) претендента притягивает к нему «роль спасителя» (la contingence). (Отмечу сразу же, что я использовал свой перевод-интерпретацию использованных терминов – как мне кажется более адекватный описываемому). Схема мне понравилась, хотя ИМХО ясно, что сам ужас надо понимать скорее как миф об ужасе, наглость управителя должна быть сопряжена с мифом об его удачливости, а использованная переводчиками транслитерация «контингентность» в своих коннотациях из управления рисками более указывает на «соразмерность вызовам», «способность спасти», чем на анонсированную «не-необходимость»…


Пример 1. Возьмем Путина. Чел демонстранивно «оседлал вызовы» и предстал «на суд народа» спасителем. Дальнейшая раскрутка мифологии «лихих 90-х» завершила уложение кейса в концепт. Тут далее интересен момент «второго входа»: похоже, что свою поистрепавшуюся харизму Путин намерен лечить по методу Ришира – опрокинув ситуацию в хаос – с последующим новым «спасением народа». Он же не Де Голль какой-то, чтобы ждать подарка от Господа – он и сам сусам.


Пример 2. Однако концепт «не бьет» в случае Ленина, например. Единственное, что там наличествует – это «соразмерность вызовам» / контингентность. Однако нет ни порождающего ужаса, ни наглости – Ленин сам стал таким ужасом – с оправдывающей акушерской мифологией о «рождении Нового Мира». Но удача и спасение были в мифологию в общем-то добавлены. А вот Троцкому в наборе харизмы миф об ужасе «подходящих со всех сторон врагов» конечно же поспособствовал. Как и егойный «бронепоезд» спасения. [1]


Пример 3. Концепт «не бьет» и в случае Сталина – в кейсе которого нет ни порождающего ужаса, ни предъявленной народу удачи. Есть опять же лишь соразмерность вызовам, и есть «железножопость» – долгая и трудная работа по укреплению своего властного положения. Все остальное из рассматриваемого – чистая «картинка» – мифология конвертации «себя как ужаса» в «себя как спасителя».


Вот так и получается, что для участия в спинозовском аукционе претендентов на лидерство (детальная механика которого заключается в «передаче» претенденту другими своего подчинения, что наращивает могущество претендента, его авторитет) человеку необходимо предъявить в качестве входного билета на подиум свою «наглость», апломб «удачника», и потом набирать очки по части «соразмерности вызовам», «способности стать спасителем» из текущего или будущих ужасов.


А вот мотивы передачи подчинения со стороны окружающих могут быть разложены по пяти следующим классам: (1) из страха (насильственная власть), (2) из восхищения (харизматическая власть), (3) по договору (договорная власть), (4) из конформизма (доксическая власть), (5) из привычки – часто неосознаваемой – по причинам формирования как неявного знания или вытесненного знания (дефолтная власть). И понятно, что данная передача подчинения постоянно вопрошается – и другими, и самим человеком – что и лежит в основе того, что называют термином «легитимность власти».


И думается мне, что харизма вряд ли возникает сразу. Скорее она нагуливается лидером во времени, будучи тесно завязанной на его репутацию, на мифологию, сотворенную вокруг него. А начинаться власть может либо из страха, либо по договору, лишь потом подключая остальные компоненты обозначенной пятерки.



[1] Тут возможно надо посмотреть внимательней – Ленин не был для «массового спроса» человеком – он презентовался более как бог – в отличие от Троцкого.

Статья на АПН: СССР 2.0, версия Путина

Критика статьи Путина по национальному вопросу - спасибо krylov.

АПН24.01.2012 Павел Крупкин
Путин и национальный вопрос. Навязываемое читателю отсутствие субъектности у русских людей очень симптоматично – это сразу же отсылает нас к лучшим практикам СССР, где вся социальная субъектность полагалась исключительным правом КПСС, которую представляло и персонифицировало ее Полютбюро.
Читать статью.

Институциональное: О Модернити как исторической случайности

web stats script

Очередной Аузан. В частности:


Поэтому сейчас дискуссия перешла в следующую фазу: а каков этот третий фактор? Два года назад на английском языке (и в этом году на русском) вышла работа Норта, Уоллиса и Вайнгаста. Норт - известнейший экономист, нобелевский лауреат, Вайнгаст – один из крупнейших политологов, а Уоллис – выдающийся историк. Тройственная работа очень интересная, - она подвергается сейчас критике в западном мире, хотя мне кажется, что она очень достоверна. Они говорят то, что раньше в американской социальной науке не было принято говорить. Работа потрясающая. И еще как сказал один петербургский историк:  «зря экономисты из мейнстрима боятся, что институциональные экономисты попытаются стать мейнстримом. Они не пытаются стать мейнстримом, они пытаются создать новую социальную философию. Они не претендуют на доминирование в экономической теории, они претендуют на доминирование в социальной теории в целом». И книга Норта, Уоллиса и Вайнгаста – это очередная попытка создать новый закон в социальной теории, в первую очередь на основе нового прочтении модернизационной гипотезы.


Для тех кто не читал книжку, я могу коротко изложить основные идеи. Они состоят в следующем: сейчас существует три модели т.н. социального порядка  (книжка и называется Violence and social order – „Насилие и социальный порядок”). Одна из них не представляет особого интереса – это примитивный социальный порядок, который сохраняется больше для этнографического изучения, нежели экономического. Но две других активно конкурируют друг с другом – 25 стран мира принадлежат к порядку открытого доступа, и эти страны экономически и политически успешны. А 175 стран мира принадлежит к т.н. natural state – «естественному государству». Но революционность их выводов состоит в чем. Если достигается три условия: элиты применяют закон к себе, негосударственные организации живут дольше, чем их руководители, и, наконец, осуществляется коллективный контроль за средствами насилия, то постепенно (модернизация исторически требует не менее 50 лет) возникает взаимная связь демократических политических институтов и динамического роста.


Еретичность этой идеи, в частности, в том, что раньше – это последние два века - считалось, что существует прогресс, и следовательно есть страны, которые просто движутся впереди – и это норма. А вывод Норта, Уоллиса и Вайнгаста совершено не такой – нормальным является режим натурального, естественного государства, а исключением является режим открытого доступа. Очень редко странам удается выйти на этот путь, это флуктуация истории, - выход в успешный режим существования. По существу речь идет о том, что модернизация это не задача, это проблема, которую страна может решить, а может не решить и неизвестно существует ли для страны решение этой проблемы. И факторы решения этой проблемы лежат не в политических и экономических характеристиках, а в соотношении формальных институтов и неформальных практик. И это очень важно, потому что законы можно принимать какие угодно, и они могут быть сигналами о том, что вот мы имеем прогрессивный закон, но только он не работает!


Самое интересное заключается в том, что обозначенная выше идея «Запад – это флуктуация» сидит в глубинах сознания многих наших интелей уже достаточно давно, почему они и бросаются на защиту ордынского социального обустройства так яростно – надеясь, видимо, что верного вертухая правильные пацаны не обделят пайкой. Понятно также и то, почему западники не могли себя считать исключением – их практики уравнения людей – то самое их основное конкурентное преимущество – с подобным знанием просто не совместимы. И вот это периферийное знание входит в мировой мэйнстрим, порождая интересный парадокс – слишком строгое воздействие данного знания может сместить ценностную структуру лидеров, лишив их тем самым того самого лидерского движка.


Хотя, конечно, не все так страшно, ибо можно не пускать данное неравенство вовнутрь – что Запад и делал долгое время до 20-го века своим расизмом. Так что возврат к практикам 19-го века, а точнее синтез данных практик с достижениями века 20-го через ликвидацию ООН и создание Лиги демократий, получает еще один сильный аргумент – зачем наделять слишком большим влиянием недоразвитых? – пусть еще потренируются, поучатся, подрастут…

Современность : Вариант классификации

web stats script

Федотова В. Г. Механизмы ценностных изменений общества // Философские науки, 2010. № 11. С.53-63. Фрагмент:


В своей книге о развитии эпохи модернити (современности) (Wagner P. Sociology of Modernity: Liberty and Dscipline. L., 1994. P. 29–70. – ПК) Вагнер вводит следующую схему ценностной динамики: согласие общества по большинству принятых ценностей, называемое им ценностной конвенцией. С течением времени или в ходе происходящих процессов конвенции начинают разрушаться. Невозможность жить в старых ценностях при одновременном отсутствии новых ценностей, которые бы возродили согласие, представляет собой кризис. Кризис может быть продолжителен, но рано или поздно из него находится новый выход – появляются новые ценности, объединяющие общество, и это процесс называется реконвенциализацией. Применив это механизм к смене форм современности, Вагнер выделил:


Первую – либеральную современность – весь XIX век и начало XX – вплоть до Первой мировой войны.

Кризис (ее завершение) – с 1900 г.

Вторую – организованную современность – с 1920 г.

Кризис (ее завершение) – к концу 1960-х.

Высказал надежды на новую гуманную либеральную современность.


Мы достроили эту модель анализом указанных кризисов, критикой ожиданий от новой, сегодня уже существующей третьей современности, которая оказалась не либеральной и определена нами как новое Новое время для незападных стран. Речь идет о вступлении в капитализм или хозяйственную демократию (и третью современность) незападных стран – России, Индии, Китая. Бразилии, Индонезии и др. Эта эпоха стала новым новым Новым временем для них, подобно тому, как прежнее Новое время открывало перспективы Запада.


Только вся история первой современности и капитализма XIX века объясняет, почему или, точнее, как в обществе была достигнута конвенция относительно ценностей свободы, прогресса, автономии индивида, значимости наций, почему экономика выступила как первая система целерациональности.


Все, что я встречал по теории Модернити ранее, упаковывалось в следующую систему определяющих качеств: (1) «опора на разум», (2) отказ от монологичности. Появление (1) обусловило порождение Модерна / Современности, появление (2) – трансформировало Современность в Поздний / Другой / Текучий ее вариант. И именно отказ от (1) двигает постсоветское пространство из Модернити в отстойник – в карго-Модерн.


Федотова, опираясь на Вагнера, предлагает выделить в классическом Модерне еще одну фазу – «организованную Современность». По большому счету для того есть основания – ибо в средней трети 20-го века действительно произошла социализация развитого мира (правда почти все продолжают называть наступивший там социализм капитализмом – вот ведь сила хорошо скроенной ментальной клетки), дополненная тем, что Фрайер называл «консервативной революцией», т.е. инструментализацией государства, превращением оного в инструмент по обслуживанию нужд общества.


И в общем-то наверное имеет смысл согласиться с равновеликостью этой средней фазы ранее выделенным. Жизнь людей и социальный порядок по результатам трансформации средней трети 20-го века изменились кардинально. Может быть даже сильнее, чем по результатам следующей большой трансформации.


Как определить определяющее классификационное качество? Ясно, что это что-то, что порождает социализм (или – современное развитое социальное государство), что вовлекает в эмансипационное регулирование экономические отношения (на либеральной фазе в экономике царило право сильного, эмансипационным регулированием охватывалось только политика и прямое физическое насилие), что полностью десакрализует государство и инструментализирует его.