Category: экономика

Category was added automatically. Read all entries about "экономика".

Институциональное: О Модернити как исторической случайности

web stats script

Очередной Аузан. В частности:


Поэтому сейчас дискуссия перешла в следующую фазу: а каков этот третий фактор? Два года назад на английском языке (и в этом году на русском) вышла работа Норта, Уоллиса и Вайнгаста. Норт - известнейший экономист, нобелевский лауреат, Вайнгаст – один из крупнейших политологов, а Уоллис – выдающийся историк. Тройственная работа очень интересная, - она подвергается сейчас критике в западном мире, хотя мне кажется, что она очень достоверна. Они говорят то, что раньше в американской социальной науке не было принято говорить. Работа потрясающая. И еще как сказал один петербургский историк:  «зря экономисты из мейнстрима боятся, что институциональные экономисты попытаются стать мейнстримом. Они не пытаются стать мейнстримом, они пытаются создать новую социальную философию. Они не претендуют на доминирование в экономической теории, они претендуют на доминирование в социальной теории в целом». И книга Норта, Уоллиса и Вайнгаста – это очередная попытка создать новый закон в социальной теории, в первую очередь на основе нового прочтении модернизационной гипотезы.


Для тех кто не читал книжку, я могу коротко изложить основные идеи. Они состоят в следующем: сейчас существует три модели т.н. социального порядка  (книжка и называется Violence and social order – „Насилие и социальный порядок”). Одна из них не представляет особого интереса – это примитивный социальный порядок, который сохраняется больше для этнографического изучения, нежели экономического. Но две других активно конкурируют друг с другом – 25 стран мира принадлежат к порядку открытого доступа, и эти страны экономически и политически успешны. А 175 стран мира принадлежит к т.н. natural state – «естественному государству». Но революционность их выводов состоит в чем. Если достигается три условия: элиты применяют закон к себе, негосударственные организации живут дольше, чем их руководители, и, наконец, осуществляется коллективный контроль за средствами насилия, то постепенно (модернизация исторически требует не менее 50 лет) возникает взаимная связь демократических политических институтов и динамического роста.


Еретичность этой идеи, в частности, в том, что раньше – это последние два века - считалось, что существует прогресс, и следовательно есть страны, которые просто движутся впереди – и это норма. А вывод Норта, Уоллиса и Вайнгаста совершено не такой – нормальным является режим натурального, естественного государства, а исключением является режим открытого доступа. Очень редко странам удается выйти на этот путь, это флуктуация истории, - выход в успешный режим существования. По существу речь идет о том, что модернизация это не задача, это проблема, которую страна может решить, а может не решить и неизвестно существует ли для страны решение этой проблемы. И факторы решения этой проблемы лежат не в политических и экономических характеристиках, а в соотношении формальных институтов и неформальных практик. И это очень важно, потому что законы можно принимать какие угодно, и они могут быть сигналами о том, что вот мы имеем прогрессивный закон, но только он не работает!


Самое интересное заключается в том, что обозначенная выше идея «Запад – это флуктуация» сидит в глубинах сознания многих наших интелей уже достаточно давно, почему они и бросаются на защиту ордынского социального обустройства так яростно – надеясь, видимо, что верного вертухая правильные пацаны не обделят пайкой. Понятно также и то, почему западники не могли себя считать исключением – их практики уравнения людей – то самое их основное конкурентное преимущество – с подобным знанием просто не совместимы. И вот это периферийное знание входит в мировой мэйнстрим, порождая интересный парадокс – слишком строгое воздействие данного знания может сместить ценностную структуру лидеров, лишив их тем самым того самого лидерского движка.


Хотя, конечно, не все так страшно, ибо можно не пускать данное неравенство вовнутрь – что Запад и делал долгое время до 20-го века своим расизмом. Так что возврат к практикам 19-го века, а точнее синтез данных практик с достижениями века 20-го через ликвидацию ООН и создание Лиги демократий, получает еще один сильный аргумент – зачем наделять слишком большим влиянием недоразвитых? – пусть еще потренируются, поучатся, подрастут…

Статья в НЭ: Институты русской деревни конца 19-го века

web stats script

В «Научном эксперте» вышла статья об институтах традиционного русского общества на примере смоленской деревни 19-го века, как оно было описано А.Н. Энгельгардтом. Итоговая ссылка:


Крупкин П.Л. Институты русской деревни конца XIX века по наблюдениям А.Н. Энгельгардта. // Научный эксперт. 2010. № 11. С.95-105.


ЗЫ: pdf журнала.

Россия: О политэкономии производственных коммун

web stats script

Меня давно интересовал вопрос импотентности наших совков. Казалось бы – море единомышленников. Так объединитесь, создайте хозяйство, покажите эффективность своих идей практически. Так нет – один онанизм в и-нете...


И вот – интервью с коммунаром (via malchish_org). Есть таки люди в российских селеньях, которые организовали реально работающую коммуну, существующую уже почти два десятка лет.


Здесь конечно было бы хорошо поизучать бы этот опыт подробнее. По моим представлениям кооператив может быть вполне эффективным в классе «дойных коров» – там, где бизнес уже хорошо рутинизирован до множества повторяющихся операций, которые нужно только исполнять без особых отклонений. То бишь – сельское хозяйство, устоявшиеся сервисы.


Но уже там, где требуется регулярное обновление продуктовой линейки, где существует значимый предпринимательский риск – там на мой взгляд коммуна / кооператив уже не пойдут, поскольку риск и средний человек увы слабо совместимы. В этих местах может быть только предприниматель, или кооператив предпринимателей – корпорация.


Однако хорошо рутинизированного бизнеса в любом обществе хватает. Вот тут бы нашим совкам взяться за дело, и перестать страдать попусту – просто начать двигать свои идеи в жизнь. Как бы они подвинули ротожопов из экономики – ведь коммуна и ротожопы – они пасутся на одном экономическом поле – а коммуны по человечески гораздо более симпатичны...

Система: Устройство московского узла

web stats script

Некоторые скандалы, возникшие по итогам прохода волн кризиса по столичному бомонду, поставили кое-какую интересную информацию о политэкономии российской Системы элитного обеспечения. Несколько цитат:


«Политическая экономия «крупных проектов» одинакова в пределах столицы и за ними. Все предприятия, приносящие доход, имеют своего «бенефициара» – подобие Батуриной в версии Чигиринского. Не «глава субъекта», так другой «визирь»: распределение «бенефицирируемых» предприятий идет не только по чину, но по влиянию и хитрости. Задача господ Чигиринских – управлять (служить и.о. «эффективного собственника» – ИОЭС), «бенефициаров» – сначала создать положение, в котором без них вести дела невозможно, а потом извлекать из этого корысть, в том числе обороняя «актив» от подобных себе. Вот только кризис забыли встроить в эту самодостаточную систему. А тут вдруг падение капитализации, margin calls, угроза потери имущества… Не в этом ли секрет, почему помогают из казны самим промотавшимся «эффективным собственникам», вместо того чтобы в обмен на помощь предприятия отписывать в ту же казну?


50:50 или около того – цифра понятная. Если у ИОЭС доля будет мала, тырить будет интереснее, чем преумножать на пользу себя – и «бенефициара». Абсолютно та же логика, что и в устройстве фонда прямых инвестиций, с поправкой на время и место. Понятно и почему начинаются скандалы – и «высадка» ИОЭС, как в случае с Батуриной и Чигиринским: доля долей, но ведь в прибыли. Делить убытки не договаривались. Науправлял эффективно убытков – сам их и неси. «Бенефициар»-то при чем? В ризис политэкономия «крупных проектов» разваливается, переходя порой – если ИОЭС глуп, упрям, либо положение у него безвыходное – в плоскость уголовно-судебную. Итак, 50:50 – доли на время роста капитализации. С началом ее снижения модель иная: мне, «бенефициару», вот столько – 50% от максимума капитализации, скажем – тебе, ИОЭС – что останется. »


«За годы правления Юрия Михайловича Лужкова в Москве сложилась четкая иерархия предпринимателей с точки зрения их близости к административному ресурсу. Упомянутые нами бизнесмены (Исмаилов и Чигиринский – ПК), безусловно, входили в самый ближний круг, участвовали в принятии решений, фактически они и чиновники были членами одной команды. Основные их цели – личное обогащение. В созидательном плане их вклад в экономику города невелик. Особенно если этот вклад сравнивать с инвестициями в мрамор и хрусталь для турецких отелей и виллы на Лазурном берегу.


Второй уровень приближенности к административному ресурсу – это крупные столичные застройщики, которые, имея определенные связи, успешно лоббируют свои проекты. Как правило, все они работают на масштабе, их силами в Москве появилось огромное количество высоток и жилых комплексов. Это такие компании, как «Дон-строй», «Миракс», «Конти», «Капитал-групп» и др. Они сторонятся политических игр, четко придерживаясь определенных правил.


И наконец, есть третья группа компаний, напрямую связанная с московской мэрией, – это выходцы из бывших строительных трестов: «Моспромстрой», «Москапстрой», МСМ-5, СУ-155. Собственно, эти компании и составляют основу московского стройкомплекса, они осваивают бюджетные средства, выполняя большую часть госзаказов, строя муниципальное жилье, объекты инфраструктуры и т. д. Возможно, для Лужкова этот пул компаний самый важный, поскольку они прежде всего работают на город, помогают мэру выполнять свои обязательства перед избирателями.»


««Секрет непотопляемости московского чиновничества заключается в том, что все операции с участием клерков – это одноходовки. Вопреки распространенному мнению чиновники стараются избегать долевого участия в бизнесе. Риски они на себя брать не хотят, – рассказывает один из бывших чиновников мэрии. – Они торгуют подписями на документах. Дальше – твои проблемы. Не справился, где-то споткнулся? Никто тебе не поможет. Таковы правила игры».


В кризис, когда прекратился приток новых денег, экономика города перестала выдерживать гигантскую коррупционную нагрузку. И конечно, первые виноватые – это «менеджеры проектов». Именно на них сегодня полностью лежит ответственность за то, что куда-то пропали сотни миллионов долларов, что объекты остались недостроенными.»


«Впрочем, люди, знающие московскую административную систему изнутри, рекомендуют не искать закономерностей. «Москва – это вам не обособленный Ватикан, а система власти в городе – отнюдь не вертикальная конструкция. Посмотрите хотя бы на карту – это же паутина. И Кремль, как и мэрия, в самом ее центре», – говорит один из наших собеседников. По его мнению, Москва – город компромиссов.»


Дополнительные тексты по скандалу Батурина-Чигиринский:


http://www.inosmi.ru/translation/250659.html
http://www.vedomosti.ru/newsline/index.shtml?2009/07/13/801688
http://www.expert.ru/news/2009/07/13/sibir_energy/
http://www.expert.ru/printissues/expert/2009/28/gorod_odnorazovogo_ispolzovaniya?esr=5

Экономика: Капитал – 5: К теории бабла - 1

web stats script

Продолжение очерка теории капитала. Начало - _1_, _2_, _3_ , _4_. Начнем с цитаты:


Бабло в российском понимании этого слова - это отнюдь не «деньги» в классическом западном понимании этого слова. Это и не «капитал», в экономическом смысле (в чём-то это даже антипод «капитала»). Это нечто иное, своего рода гибрид того, что на Западе называют «деньги», «власть», «влияние», «доступ к управлению» и «коррупция».

То есть. Сами по себе денежные бумажки или счета в банке не являются Тем Самым Баблом. Например, деньги лоха - это просто деньги, их можно отнять. Бабло - это деньги, которые Сами Себя Защищают.

Об этом можно говорить долго, поясню на простом примере. Например, к человеку, у которого есть три штуки грина, может приебаться мент, подбросить ему два грамма, и его деньги перейдут в руки мента и его начальства. Но если это не деньги, а Бабло, то у человека есть нужные знакомства где надо, и несколько звонков решат дело. Платить никому не придётся.

Знакомые, вестимо, «коррумпированы» (с точки зрения западной системы представлений). С нашей же - в знакомых вложены деньги, чтобы те деньги, которые у тебя остались, были пересчитаны в Бабло. Это как конвертация валют: потеряв на обмене, мы приобретаем деньги другого уровня надёжности.

Или, скажем, нужно открыть бизнесок. Как это сделать? Опять же, идти к чиновникам и ментам и платить им деньги, причём ещё надо иметь доступ к этим чиновникам и ментам, а за доступ тоже надо платить, и ещё надо знать, кому платить за этот доступ, и за это знание тоже нужно платить, не обязательно деньгами, но платить-то точно нужно… Но если ты просто нашёл на улицу пачку денег, ты не сможешь открыть бизнесок. У тебя их просто отберут, ведь это просто деньги, а не Бабло.

Из этого вытекает определение Бабла. Это Деньги, Признанные Властью. Это выражение имеет два значение: «деньги, признанные теми, кто у власти, за настоящие деньги», и «деньги, имеющие власть, деньги, власть которых признаётся». Оба значения правильные. Их единство и образует концепт Бабла.

Признают деньги Баблом обычно «тоже за деньги», а точнее - за Бабло. «Надо иметь Бабло, чтобы сделать Бабло», это алхимический принцип «чтобы сделать золото, надо иметь золото». Зато все остальные деньги - которые «просто деньги» - считаются «законной добычей первого встречного».

Интересно, что Бабло по своим свойствам противоположно «капиталу». Например, вкладывать Бабло в «производство» - как бы невозможно, даже кощунственно. Это всё равно что печь топить ассигнациями, да ещё и доменную. Это дикость, варварство. Бабло дадено людям не для грязной экономической работы, оно для наслаждения, для звуков сладких и молитв для статусного потребления и только для него одного. Тут оба слова важны - «статусное» и «потребление», только это ценно. Тратить драгоценный сок Бабла на что-то другое - уродство какое-то, это просто не лезет в мировоззрение.


Действительно, что такое капитал? Как я уже то обсуждал, под капиталом классики современной западной экономической мысли обычно понимают имущественный комплекс, который дает доход (см., например, работу: Маршалл А. Принципы экономической науки. М.: Прогресс, 1993. 594с.). При этом капитал логически отделен от земли, от труда, от предпринимательской способности – других независимо выделяемых производственных факторов. Анализ данного понимания дает важный для дальнейшего момент: под капиталом в западном интеллектуальном мэйнстриме обычно понимается материальная и инфраструктурная составляющие действующих бизнесов, а именно их клиенты, поставщики, комплектующие на складах и в операциях, оборудование, технологии, управленческие бизнес-процессы, маркетинговые стратегии, НИОКРы, требования к квалификации сотрудников, и все прочее такое. В частности бизнес в принципе не отделим от своего рынка сбыта. И, при этом, он прекрасно отделяется от государства, т.е. функционирование бизнеса не должно зависеть от качества внешних по отношению к нему социальных мест, занимаемых его владельцами, управленцами и бенефициарами. (Внешние по отношению к бизнесу места – это те места, которые существуют независимо от того, существует ли бизнес, или нет. Понятно, что каждый бизнес порождает свои собственные социальные места, качество которых определяется целиком данным.)


Включение в рассмотрение данного нюанса действительно позволяет вычленить в экономической сфере общества ряд доходных активностей, которые могут существовать лишь при поддержке «людей с положением», т.е. внешние социальные места являются ключевой частью их доходной схемы. Для подчеркивания данной разницы заимствует к г-на Крылова (см. цитату выше) категорию «бабло», согласившись с ним, что отнюдь не капитал лежит в основе подобных деятельностей по извлечению дохода, а именно что специфический сплав денег и «правильных» социальных мест основных ее участников и бенефициаров.


Исторический анализ показывает, что бабло развивалось в мире паралелльно капиталу. При этом если развитие капитала было связано именно что с развитием производительных сил общества, и концентрировалось в ремесленных и торговых низах, то развитие бабла было связано главным образом с обслуживанием финансовых нужд верхов. Именно оборот бабла может быть распознан в качестве основы деятельности средневековых откупщиков налогов, поскольку без поддержки силовой составляющей государства такая деятельность не могла бы осуществляться. Сюда же примыкает деятельность кондотьеров – руководителей отрядов наемников, а также крупных ростовщиков. В Современности бабло лежит в основе многих мафиозных «бизнесов», как в чистом виде (рекет, разрешение конфликтов), так и в форме значительной примеси к капиталу (проституция, торговля наркотиками). И успешность многих хедж-фондов, инвестировавших в развивающиеся страны, часто определялась не капиталом, а именно что баблом: в кризисных ситуациях приходил МВФ и давал стране деньги, обязывая ее расплатиться с данными «инвесторами».


При этом очевидно, что при наличии в какой-либо рыночной нише бабла капитал уже не может там конкурентно функционировать. Поскольку угнетаемые силовой составляющей бабла независимые бизнесы вынуждены либо искать себе соответствующую «крышу», либо уходить с рынка. В свете этого приходит понимание одного из невербализованных в современной теории законов капитализма: капитализм не совместим с баблом, причем победить бабло он может только политическими методами. Демонстрацией этого закона является то, что одним из трендов Современности является всяческое устранение бабла из легальных сфер жизни – в развитых странах считается хорошим тоном не «пачкать» капитал связью с баблом. Бизнес-активность социальных агентов обычно отделена от государства, и функционирование экономических агентов в главной своей части осуществляется независимо от государственной власти, которая обычно делается ответственной лишь за поддержание общих правил игры в экономической сфере общества. Все формы извлечения доходов с использованием насилия преследуются уголовно. Также под уголовное законодательство подпадают нелегализованные законом преференции, и даже использование в экономических целях имеющейся у людей инсайдерской информации. И по отношению к данному тренду российская трансформация опять же оказывается архаизацией: доля бабла оказывается существенной в экономической сфере общества, причем в части крупных российских бизнесов капитал практически полностью заменен баблом, образуя такое специфическое российское образование, как Система элитного обеспечения.

Статья в Политклассе: Россия: предпринимательство и развитие страны

web stats script

Сделали мне новогодний подарок: после длительной выдержки (более года) наконец-то выпустили статью. Перечитал - понравилась... :-)

30.12.2008 Павел Крупкин

Читать статью

Общество: Сдача-раздача как одна из основ экономики

web stats script

Лекция на Полит.ру О.Э. Бессоновой о раздаточной экономике. Интересная идея о базовом отношении распределения продукта в обществе «сдача-раздача», который действует наряду с отношением «купля-продажа».


Более того, данное отношение является именно что первичным, ибо уходит корнями в этологию, и присутствует у многих животных, птиц и насекомых. У людей – основа докапиталистического хозяйствования, и деятельности благотворительности и социальной сферы. Любовь всех ортодоксальных социалистов.


Институты, развитые на базе данного отношения, являются естественной средой для рассмотренного в предыдущем посте потлача, ибо для статусной раздачи необходимо, чтобы раздаваемое было бы каким-то образом аккумулировано ранее в пределах доступности альфы.


Говоря об СССР, девушка в целом развивает линию Ю.И. Семенова, который считал советскую систему реализацией азиатского способа производства в индустриальном варианте.

СССР: Дисбалансы экономики

web stats script

Нашел интересную статью А.А. Петрова – мужик занимается математической экономикой уже более 30 лет – я у него учился на физтехе.


Вот что он пишет по результатам своих исследований о советской экономике:


Collapse )

Так что советсвкая экономическая система могла быть эффективной только при условии жесткого нормирования потребления и отсутствия миграции рабсилы...

Мерцающий мем

web stats script

Интересно отметить цепь событий в конце 20-х годов. После длительного доминирования классической экономической теории, основанной на принципе laisser-faire и модели «экономического» человека, грянула Великая депрессия. Среди причин данного кризиса обычно отмечают рискованные игры финансистов, людей, сильно ориентированных на успех, выраженный в деньгах. Выход из кризиса был идейно обоснован Дж.Кейнсом, который среди прочих своих достоинств был удачливым биржевиком, то есть человеком успешно «разводившим» прочих «экономических» леммингов в финансовых спекуляциях. При этом в своей теории Кейнс в первую очередь ушел от модели «экономического» человека...


10 лет назад, после 20-ти лет доминирования неоклассической парадигмы, другой успешный специалист по «разводу» финансовых леммингов, Дж. Сорос, жаловался на массовую моральную деградацию представителей своего сословия, основанную по его мнению на чрезмерной распространенности ориентации на успех, выраженный в деньгах. Даже сейчас, по прошествии еще 10-ти лет, Сорос считает, что безответственность последних может привести к мировому финансовому кризису, который «похоронит» текущую систему мирового капитализма.


Если обыграть аналогию с концом 20-х, то похоже, что мы приближаемся к концу очередной эпохи абсолютного доминирования принципа laisser-faire в мозгах западной элиты. Не знаю, потребуется ли для окончательного ментального переворота предсказанный Соросом кризис – аналог «Великой Депрессии», завершившей предыдущий подобный цикл. Или «Новый Рузвельт» западного мира сделает выводы о чрезмерном истончении социальной ткани, и предложит свой «Новый курс», обойдясь без подобной встряски. Однако, все указывает на то, что такая смена доминирующей парадигмы может случиться уже в очень ближайшем будущем.


Та закономерность, которую я пытаюсь отгадать, хорошо проиллюстрирована данными рисунка из статьи, на котором угадывается «мерцание» популярности принципа laisser-faire, коррелирующего с доходами самых богатых людей. Похоже данная закономерность связана со спецификой влияния на людей мемплекса под названием классическая/неоклассическая экономическая теория, составной частью которой, в частности, является мем «экономический» человек. Теория «экономического человека» предъявляет нам крайнего индивидуалиста - «максимизатора» целевой функции, причем оказавается, что данный человек не только не «производит» своего плана действий (то есть он достаточно пассивен), но и выбор его во многом предрешен универсальностью целевой функции, что обусловливает полный его детерминизм, и подчинение воле обстоятельств.


Тиражирование данной модели в системе образования и системе профессиональных сообществ (стандартная схема репродукции академических мемов) из-за рефлексивности социума приводит к тому, что схема поведения «экономического человека» закрепляется в сознании части людей, порождая тех самых леммингов, которые с одной стороны являются поклонников денежного успеха, а с другой – неспособны к самостоятельным действиям. Когда данная группа вырастает до какого-то уровня, происходит то, что можно определить как «перевод общественной ткани в ликвидную денежную форму» - все начинает мериться деньгами. К сожалению социум при подобном истончении социальной ткани устойчиво существовать не может, и в какой-то критический момент общество «откатывается» к мировоззрению, более способствующему созданию чистых видов социального капитала. Накопление социального капитала понижает защитные силы общества, и воспроизводство ценителей денег начинается вновь. Социальный капитал опять переводится в наличную форму и растаскивается по банковским счетам «успешных» людей к последующим повторением кризисных явлений...


Кстати, любители laisser-faire во время своего второго пришествия не смогли откатить ситуацию «по полной», так что, может быть, на самом деле мы имеем затухающие колебания...